Трое на четырех колесах

Для знатока сломанный велосипед – то же самое, что труп в придорожной канаве для стервятника: хлопая крылами, он устремляется на вас, оглашая воздух радостными криками. На первых порах я разговаривал с такими знатоками вежливо: «Все в порядке, не беспокойтесь. Пожалуйста, поезжайте своим путем».

Однако, как показывает опыт, в подобных обстоятельствах деликатность неуместна, поэтому теперь я разговариваю с ними иначе: «А ну не трогай машину! Проваливай, тебе говорят, а то костей не соберешь!»

Если же при этом скорчить рожу пострашней и потрясти палкой покрепче, то «наладчики», как правило, незамедлительно уезжают.

Ближе к вечеру зашел Джордж.

– Ну что, когда будешь готов?

– К среде. А уж как вы с Гаррисом – не знаю.

– Тандем в порядке?

– В полном порядке.

– Там ничего подкрутить не требуется?

– Жизнь и опыт подсказывают мне, что человек лишен дара предвидения. Поэтому далеко не на всякий вопрос я могу ответить со всей определенностью. Есть, однако, кое-какие вопросы, на которые я способен дать ответ, и в частности: ничего в тандеме подкручивать не стоит.

А потому торжественно клянусь, что до среды ни одна живая душа велосипеда не коснется.

– Я бы на твоем месте так не кипятился. Недалек тот день, когда велосипеду потребуется небольшой ремонт, а до ближайшей мастерской тебя будет отделять каких-нибудь два горных перевала, ты же будешь изнемогать от усталости. И тогда ты начнешь кидаться на людей с вопросами, куда девалась масленка или куда запропастился ключ.

Затем, потеряв всякую надежду прислонить велосипед к дереву, ты взмолишься, чтобы первый встречный прочистил цепь и подкачал заднее колесо.

Упрек Джорджа был справедлив и, больше того: в нем было нечто пророческое.

– Прости. Дело в том, что утром заходил Гаррис.

– Можешь не продолжать. Вообще-то я к тебе совсем по другому делу. Взгляни.

И он протянул мне книжку в красном переплете. Это был английский разговорник для немецких туристов.

Он начинался разделом «На борту парохода» и кончался темой «У врача»; больше же всего разговоров велось в поезде, до отказа набитом склочными и, судя по репликам, дурно воспитанными пациентами психиатрической клиники. «Не могли бы вы отодвинуться от меня, сэр?» – «Некуда, мадам, мой сосед занимает слишком много места!» – «Может, вы все же попробуете убрать куда-нибудь ваши ноги?» – «Будьте любезны, не пихайте меня локтем».