Чистилище

 – Хотя нет, зачем тогда светиться, проходя через Мидуэй?

– Маневр? Или просто – грабежа ради и удовольствия для. – Меланхолично жестикулируя, предположил подвыпивший Брикман. – Но я в этом сомневаюсь. Аддерли здесь не просто так. Хотя и его самого, и его хозяина могли ввести в заблуждение.

– И что же в итоге? Что решим? – Картер вопросительно уставился на старшего товарища.

– Ну, раз наверняка ничего неизвестно – будем действовать по обстоятельствам. То есть там видно будет, как дальше то…

– Хм… подумаешь.

Не так уж и много! – Не скрывая сарказма, изрек Сэм. – Ну, теперь-то драным кошкам конец.

Джастин, стоящий рядом, криво усмехнулся. Вершина северной стены была усеяна защитниками. Начищенные кирасы и высокие гребни шлемов ослепительно горели на солнце. На сторожевых вышках горделиво вытянулись изящные баллисты. Над воротами, волнуемые прохладным утренним ветром, развевались штандарты графства Хертсем – сноп золотистых колосьев на белом поле, и дома Гастманов – черный пикирующий ястреб на бело-синем поле.

Примерно в семистах шагах впереди, на обширном, поросшем редким кустарником плато, под бодрый барабанный бой, выстраивались шеренги неприятельской армии. Выстраивались широким, развернутым строем.

– Ишь красуются, сволочи! Напужать хотят, пыль в глаза, значит. – Ворчливо пробасил кто-то.

– А мы? – Спросил, обернувшись, Сэм. – Не красуемся? Стоим тут, как на параде. Так уж положено. Они нас пугают, мы их. Уж не знаю, получается ли…

– А то! – Звучно ухнул Марлон.

 – Вон, один Бенджамин чего стоит. Тока зря на него шлем напялили. Но и так, тож свирепо. Аргх-ха-хах!

Сразу после выступления господина Аддерли последовали кадровые перестановки. Как только стало ясно, что командование оставляет молодых в гарнизоне – их шустро раскидали по десяткам. Назначили сержантов, преимущественно – из местных ветеранов. Марлон стал одним из десятников. Ему было не впервой командовать людьми. В обычной, повседневной службе, он сторонился лишней ответственности.

При этом ворча о том, что согласен вытирать слюни и жопы только тем, кого породили его собственные чресла. Но сейчас с энтузиазмом взялся за дело. Для начала, в грубой форме отказавшись от приписанной ему десятки. Другим этого может и не спустили бы, но Марлон имел в Дурн-фаре особую репутацию… И особые права. Он был запанибрата почти со всеми лейтенантами и воспользовался связями, что бы набрать себе именно тех, кого хотел.