Чужая истина. Книга первая

Перед ним на стол ставят тяжёлую глиняную кружку и миску печеной репы. Между жёлтыми, румяными ломтями виднеются хорошие куски жирного мяса, хотя его Эйден не заказывал. Высокая женщина кивает и улыбается, поглаживая расплетающуюся чёрную косу. Уже пожелтевший, едва заметный синяк на её лице невольно притягивает взгляд. Такая глубокая, сильная красота… Влекущее, непристойное очарование полураспущенных волос… И мерзкий, противный его натуре след недавнего святотатства. Смотреть не хочется, но всё окружающее вдруг расплывается, оставляя узкое пятно чёткого видения.

Эйден смотрит, будто из глубокого капюшона, старательно напоминая себе, что одно – лишь предсказуемое следствие другого. С непокрытой головой ходят только шлюхи, продажные девки, заслуживающие презрения или грубого отношения. Он убеждает себя чужими, неуклюжими словами. Снова и снова пытается распробовать ту веру в незыблемую, бескомпромиссную простоту, что царит в его родных краях. Тем временем, женщину подзывают к другому столу. Двое доходяг уже изрядно пьяны. Громко ругаются, хохочут и гремят посудой.

Скрипучие половицы рассказывают о происходящем наверху ярче, чем Эйден может вынести. Словно низкий потолок вдруг стал прозрачным. Она уже там. С ними. Остается только дождаться шума, громкой возни или звука удара. Ждать плохого – плохо. Грешно надеяться на подобное. Но он продолжает ловить неясные шорохи, брезгливо уставившись на остывшее мясо. Треск в камине бьёт по ушам сухим хрустом голодного пламени. Огонь перемолет всё, до чего сможет дотянуться.

Его жар перестаёт уютно согревать, украдкой охватывая со всех сторон, медленно окружая. Мысль о том, что этот страх не отсюда, что для него ещё не время – вытесняет новое видение.

Деревянные ступени медленно ползут назад. Старые ботинки знают истертую лестницу, помнят куда ступить. Мягко, бесшумно, невыносимо медленно несут туда, куда стоит торопиться. А может не стоит соваться вовсе. Дверь распахивается сильным пинком. Протяжный крик, как сигнал к атаке. Многоголосый трубный рёв.

Ещё один страх из будущего… Время бешеным псом срывается с цепи, сжимая три жизни в одно мгновение.

Закатившийся, чуть приоткрытый глаз перестал подергиваться, сфокусировался на увиденном. Черный зрачок плавно расширился, занимая большую часть тёмно-коричневой радужки. Правая рука метнулась вперёд. Белка, сидевшая в наполненном ягодами шлеме, забилась в кулаке как сильная рыба, успев глубоко погрузить желтоватые резцы в схватившую ее ладонь.