Квартира в строящемся доме

– Та ладно, тебе же восемнадцати нет, – возмутился я.

– И не будет, – ехидно заметил мальчишка, – я от туберкулеза раньше умру.

– Ври да не завирайся, – хмыкаю. – Ты – плод выдумки моей депрессии. По сути, бессмертное существо. Возможно, божественного происхождения.

Пацан покосился на меня и как-то странно шмыгнул носом.

– Ты это… Что сейчас ляпнул, а? – тихо поинтересовался он. – Какого нафиг божественного происхождения? С дуба упал? Думаешь, если ты на самом дне депрессии, можно вести себя, как скотина, да, дядя? За языком своим следи, вот что!

– Какой ты милый, малыш, – улыбаюсь так, что пролетающие мимо грузовики истерически сигналят.

 – Уже решил, куда поступать будешь, как школу закончишь?

– Мааааааа! – пацан вскакивает, с ужасом глядя на меня. Он срывается с места и с воплями мчится к серым халабудам по другую сторону дороги. – Мааа, мамочкааа! Этот козел меня доведет, я те клянусь!

– Выучи столицы всех стран! – назидательно ору ему вслед.

 – Приду в следующий раз – проверю!

Пацан оборачивается, его лицо красное от слез. Он молча показывает мне непристойный жест и…

…я снова проваливаюсь. Я на днище дна дна депрессии. А давно я тут не был, честно говоря.

Это как метро, но без метро. Огромный тягучий подземный переход без единой лестницы наверх. Вместо ярких светильников – лампочки, которые распыляют дрожащий свет. Где-то впереди раздаются звуки негромкой беседы. По краям прохода сгущается сумрак, в нем копошатся жирные крысы, которые что-то – а возможно, кого-то – жрут.

У меня в руках тяжелый, как мой характер, чемодан. В нем труп. Зачем он туда забрался – не могу взять в толк, ему явно тесно в чемодане. Я слышу, как труп сердито пыхтит. Останавливаюсь, ставлю чемодан на землю и открываю его. Труп удивленно смотрит на меня.

– Ну хорош, – киваю ему. – Чемодан с трупом – это для снов, когда у меня высокая температура. А в депрессии моей ты что делаешь?

– Как что? – покойник пожимает плечами.

 – Антураж создаю. Атмосферу нагнетаю. Вообще не знаю, я Ей тоже говорил, что это уже перебор. Хотя мне-то что, у меня оплата фиксированная.

– Ей? – уточняю.

– Ну этой, фифе этой твоей, – раздраженно поясняет труп. – Депрессии. Но Она ж у тебя баба совсем безмозглая.

– Есть такое, – ухмыляюсь. – Сам ее разбаловал, никогда границ ей не ставил, вот Она и пытается творить, что хочет. Но фигушки.