Сквозь слезы. Русская эмоциональная культура

(9) плакас? (P) по н?мъ (O) мт?и его (S) (1093 г.)[18 - Там же. С. 212 (л. 81 об.).].

(10) i всi людье (S) плак?ша [Радзивиловский и Академический списки: плакахоус?; Лаврентьевский список: пожалишаси] (P) по немь (O) повелику, оуности его ради (1093 г.)[19 - Там же.].

(11) и плакашас? (P) по немь (O) бо?ре (S1) и дружина его вс? (S2) (1113 г.)[20 - Там же. С. 275 (л. 102 об.)].

На устойчивость этой модели указывают три закономерности: 1) обозначение объекта анафорическим местоимением (во всех случаях), 2) обозначение плача возвратным глаголом плакатис? в форме аориста 3?го лица с управлением по + Loc (в девяти случаях из одиннадцати) и 3) порядок следования компонентов POS (также в девяти случаях).

Обозначение субъектов, наоборот, всегда различается: умерших оплакивают и родственники, и приближенные, и народ. Исключение представляет «одиночный» плач матери по утопшем Ростиславе Всеволодовиче (9). С одной стороны, он, возможно, не нарушает общей закономерности, так как в Ипатьевском списке сразу после идет плач (10) – то есть один плач с двумя субъектами словно разбивается на две части. С другой стороны, весьма вероятно, что первоначальное чтение принадлежит Лаврентьевскому списку, где вместо глагола плача во втором случае употреблено пожалитис?, или же чтению Радзивиловского и Академического списков. Вариант Ипатьевского списка с невозвратной формой плакаша сомнителен, поскольку это единственное подобное употребление на двадцать семь возвратных.

Остальные погребальные плачи ПВЛ нельзя назвать народными. Описанная выше модель в них не выдерживается:

(12) и плакас? (P) по мужи своемъ (O) (945 г.)[21 - Полное собрание русских летописей. Т. II. С. 46 (л. 22 об.).].

(13) и приде Ярополкъ (S) надъ ?нь, и плакас? (P), и реч? Свеньгелду: «Вижь, иже ты сего хот?ше» (977 г.)[22 - Там же. С. 63 (л. 29 об.).].

(14) плакас? (P) по брат? своемъ (O1) и по дружини своеи (O2) (1093 г.)[23 - Там же. С. 211 (л. 81).].

В плачах Ольги по Игоре (12) и Мономаха по Ростиславе (14) объект обозначен существительным, а не местоимением, а субъект формально не выражен, так как очевиден из контекста. Плачет уже не множество людей, а один человек, а объектов может быть несколько. Плач Ольги, в сущности, не связан с сообщением о преставлении, он включен в рассказ о плачущей. Предваряющая его прямая речь:

(15) да поплачюс? надъ гробомъ его[24 - Там же. С. 46 (л. 22 об.).