Печальная история братьев Гроссбарт

– Это что такое?

– Чертова душа, братец, мы же убили мантикору! – воскликнул Манфрид и хлопнул Гегеля по плечу. – О них когда-то Адриан рассказывал.

– Который Адриан? Здоровяк Адриан?

– Нет, Крепыш Адриан. Крестьянин, с которым мы лагерем стояли два лета тому, ну, который предпочитал овец.

– Здоровяк Адриан тоже был к ним неравнодушен, как я помню. Думаешь, они родня?

– Возможно, – согласился Манфрид. – В общем, Крепыш Адриан говорил, дескать, его папы дедушкин дядин двоюродный брат – или другой какой-то родич – ушел в молодости в Арабию, и там было полным-полно мантикор.

Гегель нахмурился:

– То есть там, куда мы направляемся, этих тварей много?

– Да! Но мы-то теперь опытные.

– А почему я не помню, чтобы Адриан о них рассказывал?

– Пьян был, наверное. По-моему, он еще говорил, что они ядовитые.

Оба попятились на шаг от трупа.

– А шкура мантикоры горит? – спросил Гегель.

– Не знаю. Лучше закопать, чем рисковать. Если у нее шкура ядовитая, от огня пойдут пары и убьют нас намертво.

Братья выкопали неглубокую ямку и стащили шкуру с останков веткой. Гегель бросил ее следом за шкурой и закопал. Манфрид втихаря отошел к высокой сосне и вырезал на ее стволе ножом их знак: грубую литеру «G» – единственную букву, которую знали неграмотные братья. Если им когда-нибудь суждено вернуться в эти места, Манфрид хотел выкопать ее и посмотреть, утратила ли шкура блеск под землей.

Закончив возиться с каменистой почвой, Гегель в последний раз злобно взглянул на обезглавленный скелет и потрусил в направлении, где надеялся найти лагерь.

Манфрид поспешил следом, хорошенько потрудившись над знаком на дереве. Однако Гегель приметил, чем занимался брат, и по дороге несколько раз притворялся, что уходит отлить, чтобы вырезать такие же литеры на других высоких соснах. Он не собирался сюда возвращаться, но лучше дуть на воду, когда на кону бессмертная душа. Гегель давно выучил, что его брат иногда зацикливается на вещах, которыми лучше не заниматься.

В конце концов они нашли ручей, берега которого уже покрывала снежная крупа, а оттуда добрались до места, где Манфрид бросил свой арбалет. Еще час Гроссбарты прочесывали кусты, пока не отыскали топор, а уж оттуда и лагерь стало видно. Мертвый Конь лежал на месте: демон выпустил ему кишки и изуродовал голову. Их имущество было раскидано по земле, и чудовище потрудилось помочиться на одеяла, так что от аммиачного зловония у братьев свело пустые желудки.