Печальная история братьев Гроссбарт

Сытый, согретый и пьяный грабитель могил слушал ее рассказ, иногда оживляясь, иногда задремывая. Манфрид порой шевелился во сне и здоровым ухом услышал достаточно, чтобы эта повесть окрасила его сны.

VII

Предостерегающая история, рассказанная для отцов, равно как и для дочерей

Тень старухи показалась Николетте раздутой и ужасной, но справедливости ради нужно сказать, что и сама карга была не лишена этих качеств. «Как брюква», – подумала девушка, глядя на шишковатые пальцы рук, сложенных на коленях старухи.

Но огонь пылал жарко, а Николетта замерзла, поэтому она подвинулась ближе к очагу и его хозяйке. Ветер свободно врывался внутрь через не прикрытое даже марлей окошко лачуги. Николетта дрожала, но старуха откинулась на спинку кресла, наслаждаясь прохладным дуновением.

Хижина была совсем маленькая, но дверь запиралась на щеколду, а единственное окошко располагалось под самым потолком, поэтому Николетта почувствовала себя в куда большей безопасности, чем несколько минут назад.

Мало кому понравится заблудиться в лесу ночью, а от тех, кому такое нравится, лучше держаться подальше. Как только девушка очутилась в доме, а не в темном лесу, ее сердце забилось спокойнее, хотя хозяйка и казалась страшноватой.

Кто захочет проводить дни и ночи так мучительно далеко от других людей? Об этом девушка едва задумалась – так обрадовалась, когда приметила за деревьями тусклый свет. На миг она даже позволила себе поверить, что это ее дом, хотя деревья вокруг стояли более старые и крупные, да и в остальном ночной пейзаж выглядел иначе.

Солнце стояло точно над хибаркой ее отца, когда их единственная свинья рванулась вперед, так что поводок вырвался у нее из рук, и умчалась в лес. Первый час Николетта ругала себя за то, что не следила внимательнее за свиньей, второй – за то, что не следила внимательнее за дорогой, пытаясь найти знакомые ориентиры. Растущая тревога ненадолго отступила, когда девушка увидела беглую свинью на другой стороне промерзшей болотистой прогалины, но когда упрямая тварь снова скрылась в кустарнике, Николетта окончательно потеряла присутствие духа.

Страх пересилил стыд, и она стала кричать, звать на помощь, а сквозь ветви уже просачивались сумерки.

Когда солнце окончательно скрылось и лес ожил ночными звуками, она мужественно сдерживала слезы. Отец как-то сказал ей, что, если она такая большая, можно замуж выдавать, и значит, уже слишком большая, чтобы плакать.