Огненное прикосновение чувств

Ага, она временно заблокировала его номер, чтобы не общаться с ним сегодня. Детская реакция, но он вызывал беспокойство.

– О чем? – спросила она, одновременно доставая из пакета контейнеры.

– Нам нужно поговорить.

Его тон был властным и серьезным.

– Не о чем говорить, я собираюсь пообедать, а ты можешь выйти.

Злиться на него было проще, чем общаться с ним. Она сняла крышку с контейнера и достала пару деревянных палочек.

– Это ты была в «Чешире».

И позволила мне думать, что ты Ханна.

– Да.

Холли замолчала с куском сырого тунца у рта.

– Поучительно. – Он наклонился над ней, опершись на кухонный стол, хорошо выглядящий, но пахнущий еще лучше. Заставляющий желать большего, чем суши.

– Как ты поняла мои слова?

Ха, что за адвокатский вопрос…

– Я знаю, что я услышала, – она скрестила руки на груди, – что я не могу назначить свидание, это ты сказал.

– Я не считаю, что не можешь.

– Ты меня застал, когда я вымоталась от общения. Ты сказал, что я все время работаю.

Ее голос дрогнул, горло перехватило. Не хотелось оправдываться, но было грустно, что парень, который ей нравился, такого мнения. Гэвин отставил стул и придвинулся ближе. Она взглянула в его бездонные серо-голубые глаза и представила другое развитие событий… где они не спорят о том, насколько она трудоголик… где она пробует его губы на вкус, о чем мечтала весь последний год.

Ну, черт возьми, почему она не поправила его там, на вечеринке?! Он был мил и вежлив, и она не услышала бы его непрошеного мнения.

– Я хвалил твою трудоспособность, – сказал он, – предполагал, что ты заслужила и немного свободного времени, а не обвинял тебя, что ты не умеешь веселиться.

Хорошо. Мило. Но…

– Знаешь ли, ты не сыпал комплиментами. – Она сделала большой глоток чая и чуть не поперхнулась, услышав:

– Ты хочешь комплиментов? Ну, по правде, не понимаю, почему ты не бегаешь на свидания.

Посмотри на себя. Ты великолепна. Умна. Весела. Неповторима.

– Настолько неповторима, что ты принял меня за Ханну? – отрезала она.

Он широко улыбнулся, его глаза блестели, и она вдруг пожалела, что вычеркнула его имя в списке черным маркером. Но и то, что он сказал прошлой ночью, не уходило.