Любовь между строк

 – Джули листала бесконечные фотографии, и практически про каждую из них Селеста задавала вопросы, требуя подробностей.

– А у тебя есть фотография отца?

Джули продолжила листать фотографии.

– Неа. Он был тогда в командировке. Но зато в качестве подарка он прислал мне самый технически навороченный телефон. И он позвонил во время вечеринки. А вот и торт. Классный, правда?

– А кто это? У вас играла настоящая группа? Это твой парень? Какое прелестное у тебя платье.

 – Селеста хотела знать все детали. – Где ты его купила? Как ты в него влезла и как потом сняла? У тебя тут такая огромная грудь! Неудивительно, что у тебя был парень!

– Во-первых, это платье не такое уж и узкое. Оно просто сшито по талии. И грудь у меня обычного размера. Между прочим, мы тут не мою грудь обсуждаем. Но, да, вечеринка прошла весело. Я не хотела ничего пафосного, так что все было идеально. А как ты отмечаешь дни рождения?

Селеста смотрела прямо перед собой, словно ее заворожило что-то, стоявшее на полке.

– Я больше не устраиваю вечеринок. Они обычно не слишком хорошо для меня заканчиваются, – сказала она прямо. – Мы обязаны показать Картонному Финну это красное платье. Ему безумно понравится! А еще то фото, где ты получаешь аттестат. Ты там такая счастливая.

Селеста сбросила с себя плед и пошла в комнатку, находившуюся рядом с холлом, – она оставила вырезанную фигуру брата у пианино.

По словам Селесты, Картонный Финн ненавидел играть гаммы, но знал, что Эрин ни за что его не простит, если он будет отлынивать. Видимо, даже картонные дети чувствуют, что обязаны угождать родителям.

Селеста вернулась в комнату, неся фигуру впереди себя: создавалась жутковатая иллюзия, что Картонный Финн скользит по полу сам по себе. Опустив его рядом с кофейным столиком недалеко от Джули, она начала поправлять подпорки у его ног, которые позволяли ему стоять, но он никак не хотел сохранять равновесие на толстом ковре.

– Ну давай, Картонный Финн, – пробормотала Селеста. Фигура, покачиваясь, возвышалась над ней. Она подняла взгляд на лицо картонного брата, и теперь, когда светлые локоны больше не закрывали ей лицо, Джули увидела, что ее глаза горели решимостью. – Пожалуйста! – воскликнула она взволнованно.