Пропавшие девушки

 – Я попросил Эрика стать крестным отцом. Знаешь, подумал, ему это пойдет на пользу.

– Очень мило с твоей стороны, – отвечаю я.

Видимо, Эрик и Коулман все-таки ближе, чем я думала.

А может, Коулман слышал, как на одной из прошлогодних вечеринок мы с Эриком чуть не поругались из-за заказанного мною в баре джина с тоником. Эрик, настоящее воплощение ответственности, счел нужным тихо напомнить мне статистику относительно фертильности и потребления алкоголя. На любом другом этапе нашего с ним брака я бы закатила глаза, но смирилась, лишь бы не затевать ссору в присутствии коллег Эрика.

Или посмотрела бы ему прямо в глаза, при этом продолжая потягивать джин, и пусть бы попробовал на меня рассердиться.

Но это был не любой другой этап нашего брака. Это произошло через две недели после появления в морге Неизвестной. После того, как я передала полиции образец ДНК, поздно ночью вышла на пробежку и переспала с нашим любимым барменом в подсобке нашего любимого бара. После того, как на протяжении многих дней я засыпала с мыслями о детективе Олсене, к которому меня влекло с тех пор, как мы встретились в полицейском участке.

Работа этого человека – беспокоиться о том, что случилось с моей сестрой. Его работа – найти ее.

С тех пор как Олсен позвонил и сообщил мне, что моя ДНК не совпадает с ДНК Неизвестной, я начала понимать: что бы я ни делала, я никогда не смогу стать прежней, такой, какой была раньше. В ночь вечеринки у Коулмана все, что я удерживала в себе, чтобы казаться нормальной – исполнять роль хорошей жены, терпеливой дочери, преданной, несгибаемой сестры, – просачивалось сквозь некогда крепкие, но теперь разошедшиеся швы.

А Эрик пока этого не заметил. Он не понимал, что последние две недели я обезумела от горя, при этом чувствуя себя неуязвимой. Мне как будто снова было восемь лет, но я уже не имела права вопить во всю глотку, топать ногами, валиться на пол. Если бы он знал, то никогда не стал бы настаивать на посещении той вечеринки. Если бы я рассказала ему, в чем дело, он непременно проявил бы ко мне больше сочувствия и внимания.

Но я ни о чем ему не сказала. А он не заметил. Так что я просто вручила ему свой джин с тоником и вышла на задний двор, чтобы стрельнуть сигаретку у компании официантов, вышедших на перекур.

Помню, как, присоединившись к ним, расслабила плечи, сбрасывая налет зрелости и респектабельности, который наложило на меня дорогое платье с цветочным рисунком и необходимость пойти на коктейльную вечеринку с мужем.