Тёмный дар

Констанс всё равно не поймёт, а если сказать всё как есть, пойдут слухи, начнутся разговоры…

– Только имей в виду, кобыла бешеная. Ни мужа моего, ни батраков к себе и в хорошие-то дни не подпускает, а уж сейчас, когда у неё болит…

Констанс покачала головой.

– Эрику Уитни руку сломала, когда он ей пытался помочь.

– Вы не волнуйтесь, миссис Лэмб. Я осторожно!

– Ну, тогда давай поживей.

И Констанс принялась было закрывать дверь.

– Мэм! Ещё одно…

– Ну, что тебе?

Кара даже не знала, с чего начать.

Она так давно не просила людей о помощи, что слова эти казались чужими, словно язык, позабытый много лет назад. Но ведь когда-то, давным-давно, Констанс Лэмб была подругой её матери. Кара надеялась, что это до сих пор что-то значит.

– Утро сегодня холодное, а братик мой часто болеет…

Тафф дёрнул сестру за руку.

– Я в порядке!

– Если вам не очень сложно, можно, он в доме подождёт, пока я управлюсь с Тенепляской? Вы его даже и не заметите.

Тафф у нас тихий…

– Я с этой чокнутой старой кошёлкой не останусь!

– …как мышка…

Констанс смерила взглядом их обоих, и Таффа в отдельности, с чем-то отдалённо напоминающим усмешку.

– Погодите, – сказала она и ушла в дом.

Кара и Тафф стояли молча. Кара гневно зыркнула на брата.

– Ну чего? – сказал Тафф.

Констанс вернулась с толстым шерстяным одеялом и парой варежек.

– На, бери. Одеяло оставишь на лавке возле конюшни, когда будете уходить.

Варежки тебе великоваты, но ничего, возьми себе. Я их мужу связала, а он носить отказывается. Кусачие, мол. Считай, это тебе подарок от – как ты сказал? – сумасшедшей старой кошёлки.

И Констанс Лэмб захлопнула дверь у них перед носом прежде, чем они успели сказать «спасибо».

Кусачим оказалось в основном одеяло, а не варежки, зато через несколько минут Кара заметила, что Тафф перестал так часто шмыгать носом. Доброта миссис Лэмб, конечно, оставляла желать лучшего, и всё же это была доброта.

– Можно мне с тобой? – попросился Тафф, когда они дошли до конюшни.

– Нет.

– Но я хочу посмотреть!

– Это просто лошадь.

– Я люблю лошадей. Они интересные.

«Интересные» было последнее слово, которое выучил Тафф, и он употреблял его при каждом удобном случае, балуясь с ним, будто с новой игрушкой.

– Ну ты же знаешь, что будет, – сказала она.