Тёмный дар

Говорить так было жестоко, но всё же Таффу следует смириться с очевидным: стоило ему подойти близко к животным, как он начинал задыхаться, или у него принималась болеть голова, или открывался жуткий кашель, или всё это сразу. Как-то раз он из упрямства покормил овечек, и всё тело у него покрылось багровыми пятнами.

– Я яблочко принёс, – сказал Тафф. – Чтобы его угостить.

– Это она. И она себя плохо чувствует, поэтому она, скорее всего, просто выплюнет это яблочко.

Тафф достал яблоко из кармана и протянул сестре.

Яблоко выглядело сморщенным и унылым – других урожаев их поля нынче не давали.

– Ну всё равно – отдай его ей, ладно? – тихо попросил он. – И скажи, что это от меня.

Кара погладила братишку по голове. Его волосы начали завиваться возле ушей. Она мысленно добавила в список дел «подстричь Таффа».

– Это можно.

Убедившись, что Тафф не забыл свою дощечку для рисования и кусок угля, Кара вошла в конюшню. Тенепляску она нашла в последнем деннике. Кобыла была здоровенная, как тяжеловоз, с лоснящейся чёрной шкурой и жилистыми мышцами.

На шее у неё лужицей лунного света растеклось серебристое пятнышко.

– Я пришла тебе помочь, – сказала Кара, похлопав лошадь по боку. Тенепляска опасливо покосилась на неё, но не шарахнулась. – Может быть, я сумею унять боль, если ты мне позволишь.

Каре нужно было осмотреть пострадавшую ногу, но она не могла прямо так взять её в руки – это было бы нарушением доверия. Поэтому она принялась уговаривать лошадь, напевая песню, которой научила её мать много лет назад, песню, слов которой Кара не понимала.

Она нашёптывала её на ухо Тенепляске, как колыбельную.

Тенепляска подняла копыто.

Кара сразу увидела, в чём проблема: маленький, слишком маленький прокол, окружённый багровым пятном. Если не дать инфекции возможность выйти наружу, воспаление распространится выше по ноге кобылы, начнется горячка, и тогда исцеление сделается невозможным. Довольно обычная беда, но разобраться с ней нужно было немедленно.

Кара достала из кармана платья перочинный ножик. Тенепляска вздрогнула и подалась в сторону, но Кара вновь затянула песню своей матери, сжимая в ладони деревянный медальон, спрятанный под платьем, и глаза у лошади остекленели. Кара глубоко вонзила нож в копыто и проворно проделала два новых отверстия по обе стороны от главной раны, а потом натолкала во все три дырки мазь, которая должна была оттянуть инфекцию книзу.