Мое ходячее несчастье

 – Обещаю сам выгуливать собаку и после этого мыть. Жить будет у меня. Ты ее даже не заметишь.

– Может, ты ей и пасть заткнешь, чтобы не лаяла?

– Посмотрим. Согласись, от такого подарка Эбби растает!

– Так вот в чем все дело! Хочешь, чтобы Эбби растаяла?

Я нахмурился:

– Перестань.

Шепли расплылся в улыбке:

– Ладно, можешь покупать свою псину… – Я просиял. Победа! – Если признаешь, что влюбился в Эбби.

Я сразу помрачнел: это была засада!

– Да ну тебя, чувак!

– Признавайся! – сказал Шеп, сложив руки на животе.

Вот засранец! Ведь заставит меня это сказать! Я смотрел куда угодно, лишь бы не видеть его нахальную ухмылку. Несколько секунд я с собой боролся, но очень уж хороша была моя идея со щенком: Эбби обалдеет (надеюсь, на этот раз в хорошем смысле слова) и, чтобы играть с собакой, будет каждый день к нам приходить.

– Она мне нравится, – процедил я сквозь зубы.

Шепли приложил ладонь к уху:

– Что? Не расслышал?

– Ты жопа! Теперь расслышал?

– Признавайся давай!

– Я же сказал: она мне нравится.

– Так не пойдет.

– Хрен с тобой: я влюбился. Мне на нее не наплевать. Еще как не наплевать. Жить без нее не могу. Доволен?

– Ладно, хватит с тебя пока что. – Он подобрал валявшийся на полу рюкзак и перекинул лямку через плечо. Потом взял телефон и ключи. – Увидимся в столовой, голубчик.

– Иди ты… – пробурчал я.

Шепли сам был вечно влюбленным идиотом и теперь, когда я оказался в его шкуре, собирался на мне отыграться.

Сборы отняли у меня каких-нибудь пару минут, но из-за всей этой болтовни я сильно припозднился.

Занятие было только одно, по химии. Решив, что в случае чего кто-нибудь одолжит мне карандаш, я выскочил из квартиры с пустыми руками. Распихал по карманам ключи, кошелек и телефон, взял солнечные очки, надел кожаную куртку, нахлобучил бейсболку козырьком назад, сунул ноги в ботинки и, захлопнув дверь, сбежал по ступенькам.

Ехать на мотоцикле без Эбби было как-то не так. Черт, она разрушила все, к чему я привык!

Оставив «Харлей» на стоянке, я быстро зашагал к корпусу и влетел в аудиторию буквально за секунду до звонка.

Когда я уселся на свое место, доктор Веббер посмотрела на меня и закатила глаза: не оценила мою точность. А еще ей, видать, не понравилось, что я налегке. Я подмигнул. Она чуть заметно улыбнулась, потом покачала головой и переключилась на свои бумажки. Карандаш мне не понадобился. Как только нас распустили, я рванул в столовую.