Сборник рассказов. Бармалеева пустота

После длительного раздумья Президент выдавил:

– Как получить более точные данные?

– Нужно снарядить батискаф для исследования рельефа дна.

– Но у вас есть такой батискаф.

– Нужен с глубиной погружения не менее одного километра.

– А на какой максимальной глубине может работать прежний?

– При последнем погружении нам удалось взять образцы с глубины шестьсот пятьдесят метров. Этого недостаточно для данных.

– Подготовьте смету и готовьте команду глубоководников. Справьтесь в Секретариате Белого дома, когда вам необходимо выступить перед конгрессменами, чтобы они одобрили финансирование проекта.

США, штат Луизиана, Новый Орлеан, Центр подготовки водолазов

– Тренировки закончены, – объявил сержант Страйк. – Все в душ и на контрольное медицинское обследование. Сегодня отдых, а завтра выход в море. Рекомендую сразу после ужина разойтись по своим номерам.

– Каждый раз одно и тоже, – недовольно прошептал кучерявый парень со смуглой кожей. – А попробуй, не последуй его совету – кулаком в зубы.

– Раньо Мартелли чем-то недоволен? – возник рядом с ним сержант.

– О, сержант Страйк, все в порядке! – как можно шире улыбнулся тот.

– Последняя имплантация зубов нам дорого обошлась, – также широко улыбнулся сержант в ответ. – Учтите, что после выполнения задания вы какой-то суммы не досчитаетесь в своем жалованье.

– Это такое необычное сочетание: зубодробитель и бухгалтер в одном лице… – покосился Мартелли на сжатые кулаки Страйка.

– Вы удивились бы еще больше, узнав, сколько у меня других достоинств, – Страйк ослепил его такой улыбкой, что Мартелли стало не по себе.

Франсуа Литтл попал в отряд не случайно. Он внешне никак не походил на лихого мачо: нарочитая утонченность во взгляде и движениях выдавали в нем вымуштрованную аристократичность плебса. История бесконечной эмиграции семьи: в начале двадцатого века семья Меньшиковых сбежала из России во Францию, затем – в США из-за Второй мировой. Теперь Меньшиков последний бежал от скуки.

Русский эмигрант из семьи священнослужителей Никита Пермяков покорил внимание Уильямса Фореста нелюдимостью, аскетизмом в быту, послушанием. При водных испытаниях на выживаемость легкая тень досады отображалась на лице Пермякова. Редко можно было услышать от него «да» или «нет». Обычно он объяснялся кивком головы.

Четвертый сокомандник был сдержанным, рассудительным, сильным и ловким.