Дом Безгласия

Думаю, пиво тоже внесло свою лепту, однако он буквально свалился со стула, и некоторые другие последовали его примеру, упали и принялись молотить кулаками о пол в приступе хохота. Я ощутил неописуемую радость, видя, как веселятся мужчины, которых я считал суровыми и сдержанными. Алехандро ржал во весь голос. Суматоха продолжалась еще минут пять как минимум, затем снова вспыхивала, стоило кому-либо повторить пресловутую последнюю фразу или, еще лучше, «а то как же, мама, без вариантов». Даже мой отец не устоял.

Снова гогот, снова удары кулаками о землю, и так далее по списку.

Вечер удался на славу.

К несчастью, он оставался удачным всего полчаса. Пока не завели разговор о Коротышке Гаскинсе.

4

Разговор начался довольно странно. Как вы можете себе представить, к тому времени пиво лилось рекой.

– Пацан, а ты когда-нибудь был с девушкой?

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять – обращаются ко мне. Лишь когда меня толкнули, я поднял глаза.

– А?..

– Я спрашиваю, ты когда-нибудь был с девушкой? – Кентукки! Хорошо, что папа отлучился в уборную, не то он отвесил бы приятелю хорошую затрещину.

А может, только посмеялся бы. Честно говоря, не знаю.

– Закрой свою глупую пасть, Тукки! – вмешался мужчина по фамилии Брэнсон, который большую часть вечера помалкивал. – Не видишь, парню всего тринадцать?

– Мне шестнадцать, – поспешно и несколько вызывающе возразил я. Вот оно, одно из немногих преимуществ молодости – право отстаивать свой возраст.

– Мне наплевать, даже если в ноябре ты пойдешь голосовать, – ответил Брэнсон.

 – Все равно слишком молод, чтобы бегать за женщинами.

Алехандро грубо расхохотался и показал мне палец.

– Бегать за бабами? – повторил Кентукки. – Слишком молод? Брэнсон, да ты навсегда застрял в пятидесятых! Тяжелый случай.

Все было сказано вполне добродушно, и Брэнсон в ответ лишь продемонстрировал давнему другу некий жест пальцем.

– Разве вам неизвестно, о чем надо расспрашивать нашего юного Дэвида?

Я обернулся и увидел почтенного мистера Фуллертона, который вернулся с очередной порцией пива.

Мое сердце упало еще до того, как он ответил на свой вопрос.

– Коротышка Гаскинс. – Имя прозвучало как смертный приговор; так в Средние века упоминали чуму, «черную смерть». – Этот милый юноша видел его и слышал больше любого из нас. Полагаю, самое время перестать вести себя как последние трусы и поговорить о беде, настигшей наш округ.

Мой отец вышел вперед.