Морис Бланшо: Голос, пришедший извне

О пустота блуждающего центра,

гостеприимца. Разлученные,

я падаю в тебя, ты падаешь

в меня…

Ничто

мы были, есть,

останемся в цвету:

ничто-жною,

ничейной розой.

…Es ist,

ich wei? es, nicht wahr,

dass wir lebten, es ging

blind nur ein Atem zwischen

Dort und Nicht-da und Zuweilen <…>

ich wei?,

ich wei? und du wei?t, wir wussten,

wir wussten nicht, wir

waren ja da und nicht dort,

und zuweilen, wenn

nur das Nichts zwischen uns stand, fanden

wir ganz zueinander.

Sichtbares, H?rbares, das

frei-

werdende Zeltwort:

Mitsammen.

И следующее, что нужно заново воспринять во всей жесткости:

…Это

я знаю, неправда,

что жили мы, только

слепым проходило дыхание между

там и нездесь и подчас…

я знаю,

знаю я и знаешь ты, мы знали,

не знали мы, мы

были там ведь и не там – подчас,

когда меж нами

вставало лишь Ничто,

оказывались мы

скрепленными друг с другом.

Так что при переходе через пустыню (анабасис) всегда сохраняется, словно чтобы укрыться в нем, некое свободное слово, которое можно увидеть, услышать: «быть вместе».

Глаза, слепые к миру, в череде

трещин умирания. Иду,

в сердце рост жесткий.

Иду я.

Die Nacht besamt, als k?nnt es

noch andere geben, n?chtiger als

diese…

Tief

in der Zeitenschrunde,

beim

Wabeneis

wartet, ein Atemkristall,

dein unumst??liches

Zeugnis.

Глубоко

в расщелине времен,

возле льда сотов

ждет дыхания кристалл,

неопровержимое твое

свидетельство.

Sprich auch du,

sprich als letzter,

sag deinen Spruch.

Зачарованный, перечитываю я эти слова, и сами написанные под чарами. В основе основ, в бездонной глубине потусторонней шахты (In der Jenseits Kaue) царит ночь, ночь осеняет, роится, словно есть еще и другая ночь, ночнее этой.

Там ночь, но в ночи опять и очи – глаза? – шрамы вместо зрения, они зовут, они влекут, и приходится им отвечать: «иду», иду с жестким ростом в сердце. Куда пойти? Пойти-то ведь некуда, только туда, где в череде трещин-расщелин умирания чарует (но не светит) непрестанный свет. Im Sterbegekl?ft.