Мир Тропы. Очерки русской этнопсихологии

Причины отмирания института офенства хорошо изучены наукой и не рассматриваются в этой книге. Гораздо интереснее то, что внутри этой субкультуры хранились некоторые архаичные явления, которые, хотя и, безусловно, несут оттенок народного мистицизма, тем не менее, со всей определенностью могут быть названы «наивной психологией», так как имеют черты системы знаний о душевном устройстве человека.

Мир Тропы

Мир! Что такое мир? Сейчас стало модно использовать это слово. Целые полки книг с надзаголовком «Миры такого-то».

Это уже привычно и это манит. Значит, в этом понятии есть сила, оно магично. Но что такое Мир?

Мир – это пространство, в котором можно жить. Жить телесно или духовно. Если пространство предоставляет все необходимое, чтобы жизнь не погибла – это уже мир, даже если это всего лишь камера или палата. Но если оно дает пищу охоте – так в старину называлось желание, – то это уже желанный мир! Потому что охота, охота жить – это и есть то желание нашего духа, которое приводит его в мир.

Наш народ называл Миром и Покой, и Место жизни, Землю, и Общину. Русские жили миром. В сущности, говоря о Мире, мы говорим об определенной культуре, если использовать это современное слово, ставшее более привычным и понятным, чем Мир.

Правда, родившееся в итоге этих усилий общественное движение Тропа Троянова умерло уже несколько лет тому назад вместе с олицетворявшим его Обществом русской народной культуры. Обидно. Но, к нашей гордости, в итоге мы потеряли только поверхностное и наносное, пену, скрывавшую настоящее.

А настоящим было изучение народного быта и сохранение того, что может быть полезно и ценно для современного русского человека.

А это – ремесла, обычаи, народная психология, русская школа предпринимательства, Наука думать, в конце концов…

Тропа не состоялась как попытка возродить некую культуру, которая исторически отжила свое время. Но это не значит, что эта попытка не была красивой и полезной. Мы не хотим утерять того, чтобы было в ней ценного, и потому переиздаем все материалы о культуре мазыков или офеней, как называли себя те люди, у которых я вел свои первые этнографические сборы.

Эти сборы не были мною оформлены по жестким научным требованиям. Не было у меня такой возможности, да я и не умел этого тогда, в самом начале. Впоследствии было много сборов, где мы очень этнографичны, и эти сборы подтверждают многое, из рассказанного в этой книге.