Гроб из Гонконга

Швейцар запирал двери.

– Ты не слышал выстрела?

– Господи… нет!

– Когда ты уезжал, был ли свет в моем офисе, не заметил?

– Не было. Я слышал, что вы ушли примерно в шесть.

– Верно.

Теперь мне стало страшно. Должно быть, эта китайская девушка была убита после девяти. Мое алиби было ни к черту.

Лифт остановился на четвертом этаже. Мы вышли. В дверях моего офиса стояли швейцар и сержант Пульский. Швейцар смотрел на меня так, будто я был двухголовым чудовищем. Они вошли в лифт и скрылись с глаз долой.

– Ну, я полагаю, ты теперь будешь занят, – сказал Уэйд, глядя на копа у моей двери. – Если я могу чем-нибудь помочь…

– Спасибо, – ответил я. – Я дам знать.

Оставив его, я прошел мимо копа к себе. Прихожая была совершенно пустой, если не считать обгоревших спичек на полу и окурков где угодно, только не в пепельницах. Я вошел в офис.

Лейтенант Ретник сидел за моим столом. Он окинул меня обычным коповским взглядом и затем кивнул на клиентский стул, где было пятно крови. Мне не хотелось садиться на него, и я устроился на подлокотнике.

– У тебя есть разрешение на ношение оружия? – спросил он.

– Да.

– Какое оружие?

– Револьвер тридцать восьмого калибра, специальный полицейский.

Он протянул руку ладонью вверх:

– Давай.

– Он лежит в правом ящике стола.

Ретник долго смотрел на меня, затем убрал руку.

– Его там нет. Я уже осмотрел твой стол.

Я боролся с искушением вытереть струйку холодного пота, который начал бежать по спине.

– Он должен лежать там.

Он вынул сигару, открыв футляр из свиной кожи, снял обертку, ткнул в сигару концом спички и прикурил. Все время он не спускал с меня твердого взгляда.

– Ее застрелили из тридцать восьмого, – сказал он. – Врач говорит, что она умерла около трех часов ночи. Слушай, Райан, почему бы тебе не признаться? И что же было в сумочке у этой узкоглазой?

С усилием сдерживаясь, я произнес:

– Может быть, я и кажусь тебе тупым и ни на что не годным сыщиком, но не считаешь же ты, будто я настолько глуп, чтобы убить клиента в своем же офисе собственным оружием, даже если бы у нее при себе было все золото Форт-Нокса?

Он снова затянулся сигарой и выпустил в меня струю дыма.

– Не знаю, но ты мог бы. А вдруг ты пытаешься играть в умника и сочинил для себя железное алиби, – сказал он не очень уверенно.

– Если бы ее убил я, то в знал бы время ее смерти. Тогда я подготовил бы алиби не на восемь тридцать, а раньше – на три часа.