Карточный домик

Он не знал этого парня. Это было все равно что стрелять по манекену. Если он позволит этой девице разговаривать, если между ними возникнет какой-то психологический контакт, как он сможет ее убить?

Даже несколько слов, произнесенных ею, расстроили его. Лицо покрылось холодным потом, а изнутри его до тошноты терзал ужас.

Он миновал перегруженную автомагистраль из Майами и теперь находился на первом широком участке скоростного шоссе 4А. Он наклонился к лобовому стеклу, его глаза нацелились на дорогу, и, нажав до упора педаль газа, он погнал машину вперед.

Самолет, прибывший в аэропорт Майами ночным рейсом из Нью-Йорка, приземлился точно по расписанию. Когда пассажиры собрались в зале прибытия, стрелки часов на стене показывали семь тридцать утра.

Среди пассажиров была стройная девушка семнадцати лет. Привлекательное, с точеными чертами лицо делало ее немножко похожей на эльфа. На ней были белый платок, зеленая замшевая куртка, черные лосины, туфли-лодочки и белый шарф, замотанный на шее.

Бюстгальтер провокационно поднимал ее грудь, а ее маленькие аккуратные ягодицы поигрывали при ходьбе с таким изяществом, что никто из мужчин не мог отвести от них глаз.

Вела она себя весьма самоуверенно. В пухлых красных губах была зажата сигарета, взгляд голубых глаз был тверже кремня, а когда мужчины в упор смотрели на нее, она с вызовом смотрела в ответ – презрительно и враждебно.

Айра Марш, младшая сестра Мюриэль Марш-Девон, выросла в трущобах Бруклина.

Ее сестра была на двадцать два года старше и покинула семью, исчезнув в неизвестном направлении, еще до рождения Айры.

Мать родила одиннадцать детей – Айра была последней в этом выводке. Четверо ее братьев погибли в автомобильной катастрофе – водитель за рулем был пьян. Два других брата получили пожизненное заключение за вооруженный грабеж. Четыре сестры, включая и Мюриэль, просто уехали из родного дома, и о них ничего не было известно.

Если бы не Тикки Эдрис, Айра никогда бы не узнала, что ее старшая сестра проститутка и наркоманка. Нельзя сказать, что она придала этому какое-то значение. Братья и сестры значили для нее не больше, чем алкоголик-отец, от которого она запиралась в спальне.

Однажды вечером, примерно четыре месяца назад, возле многоквартирного дома, где она жила, ее поджидал, сидя в красном «мини-купере», улыбающийся карлик.