Осиное гнездо

– А что, у нас разве не деловая?

Принесли креветки.

Пока мы ели, я спросил:

– Тебе что-нибудь говорит имя Уолдо Кармайкл?

– Значит, все-таки деловая, – улыбнулась Берта.

– Может, и так. Ответь мне, милая. Слыхала о таком?

Берта покачала головой:

– Первый раз слышу. Уолдо Кармайкл?

– Продолжим игру в имена. Расс Хэмел?

– Шутишь? Расс Хэмел! Обожаю его книжки! – Она удивленно взглянула на меня. – А ты сейчас работаешь на него?

– Не утруждай себя расспросами. Просто отвечай и ешь на здоровье за мой счет.

Что еще ты знаешь о Хэмеле, кроме того, что он пишет книжки, которые ты обожаешь?

– Ну… немного. Женился недавно. Живет на Парадиз-Ларго. А теперь ответь ты. К чему эти вопросы?

– Да ты ешь, ешь… – Впрочем, креветок на ее тарелке уже не осталось. – Что-нибудь знаешь о его жене?

Берта продолжала задумчиво глядеть на меня, а я знал, что это дурной знак.

– Его жене? Видела ее пару раз. Слишком молоденькая для Хэмела. Мне такие не нравятся.

 – Берта лукаво улыбнулась. – Вот если б ты спросил меня о его первой жене… – Она не договорила.

– Ладно, спрашиваю.

– Глория Корт. – Берта фыркнула. – Это девичья фамилия. Она взяла ее, когда Хэмел дал ей отставку за то, что спала с кем попало. Я сказала – девичья? Ха, девицей эта шлюшка оставалась от силы лет до шести.

– Да фиг с ним, с ее прошлым, – сказал я. – Давай дальше.

– Она живет с мексиканцем, который называет себя Альфонсо Диас. Он владелец бара «Аламеда» в порту – заведения, так сказать, не для состоятельных.

Знал я тот бар. Там тусовалась шантрапа портового района. Ни в одном прибрежном баре города по субботам не вспыхивало столько драк, сколько в «Аламеде».

– Так вот, Глория там играет на гитаре. Топлес. – Берта брезгливо сморщила носик. – Представляешь? Бывшая жена Расса Хэмела! Мечты рушатся, как домино. Сегодня ты королева, а завтра никто и звать тебя никак. И поверь: уж лучше я буду спать с козлом, чем с Альфонсо Диасом!

С торжественной суетой подали цыпленка.

Он оказался настолько хорош, что я даже перестал беспокоиться по поводу того, во сколько мне станет ужин. Когда мы покончили с цыпленком и выпили кофе, мысли мои перетекли к предстоящей ночи.

Берта тотчас уловила мое настроение.

– Пойдем, озабоченный, – сказала она, похлопав меня по руке. – Я тоже уже не прочь.

Я попросил счет, чертыхнулся про себя, когда увидел сумму, и расстался с обеими банкнотами.