Репортер

Я вас не побеспокоила?

– Нет… нет… конечно нет.

– Это хорошо. Я хотела сказать, что с моей стороны дверь не заперта.

Кейд чувствовал невыносимое удушающее волнение.

– Я собирался лечь спать, – сказал он, чувствуя, что голос его дрожит.

– И я в постели.

Он положил трубку, быстро прошел через комнату, отодвинул засов на двери и открыл ее. Кейд остановился, заглянув в соседний номер.

Хуана прикрыла ночник синим шелковым шарфом. Но света было достаточно, чтобы увидеть ее, лежащую в кровати. Блестящие черные локоны покрывали обнаженное тело.

Кейд вошел в комнату и закрыл дверь.

Они спешили как сумасшедшие, чтобы успеть на самолет, и примчались в аэропорт за семь минут до отправления. Пассажиров было всего восемь: несколько американских туристов – с камерами, в цветастых одеждах и огромных сомбреро.

Как и следовало ожидать, рейс задержали. Оказалось, беглецы зря гнали машину, рискуя съехать в кювет. Самолет взлетел в девять пятьдесят пять.

Приключение – а для Кейда это было захватывающее приключение – слегка омрачало чувство вины.

Когда начался рассвет и они лежали бок о бок, устав заниматься любовью, она сказала, что поедет с ним в Мехико.

– Кто тебе сказал, что я еду в Мехико? – удивленно спросил он.

– Я слышала, как ты разговаривал по телефону. Ты собираешься фотографировать бой быков, не так ли? Я отправлюсь с тобой.

– Но ты не можешь этого сделать. – Теперь, когда его желание было удовлетворено, он вспомнил о Барреде.

Она подняла длинную ногу и посмотрела сквозь полумрак на свою маленькую, изящную ступню.

– У меня красивые ноги, правда? – сказала она. – Смотри. Не у каждой девушки такие красивые ноги.

Кейд резко сел:

– Нет, послушай. Мы не должны этого делать! Он болен. Он влюблен в тебя. Он…

– Он стар, и мне с ним скучно, – сказала Хуана, опуская ногу. – Я упаковала вещи. Мой багаж у швейцара. Завтра я еду с тобой в Мехико.

– Я не могу тебе этого позволить! Я не…

– Он всегда меня утомлял. Мне не следовало приезжать сюда с ним. Это была ошибка. Что мне делать с таким стариком? Я возвращаюсь в Мехико. Если я тебе не нужна, скажи, и я поеду одна.

– Но что ты ему скажешь? – обеспокоенно спросил Кейд и наклонился над ней, пытаясь разглядеть ее лицо в полутьме.

– Я ничего не буду говорить. Он поздно встает. Когда он проснется, меня здесь уже не будет.