Капитан госбезопасности. В марте сорокового

И уже не впервые заключенный попытался ответить следователям. На этот раз он извернулся на полу и махнул ногой, стремясь сбить подсечкой ближайшего из чекистов – Борисов успел подпрыгнуть, а потом отскочить в сторону. Великохатько недолго думая вбил утяжеленный гантелью кулак в область почек. После чего следователям удалось повернуть допрашиваемого лицом к полу и вытянуть вперед его руки, скованные наручниками. И тогда без проволочек и убеждающих разговоров Великохатько опустил гимнастическую двухкилограммовую гантель на левую кисть арестованного.

Первый раз получилось неудачно – гантельный шар попал посредине тыльной стороны ладони. Чекист сразу ударил вторично, обрушивая металл куда и хотел – на пальцевые кости. Раздался хруст, а вместе с ним – вскрик, переросший в протяжный стон.

– Что, падла, будешь говорить или нет?! – Борисов, удерживая колено на спине, вздернул голову арестанта за волосы. – Пальцы – это ерунда. Дальше пойдут яйца. Представь, гантеля со всего размаха плющит твое яйцо.

Ух! – следователя аж самого передернуло. – А это будет. Завтра будет. У тебя есть один, один шанс – выложить все, подписать бумагу о сотрудничестве с органами, вот тогда ты останешься жив и цел… В других случаях ты получишь, чего заслуживаешь. Ты будешь долго мучиться, я тебе…

– Погоди, Паша, – рядом присел на корточки Иван Великохатько, широкой ладонью (он весь был широк в кости) обхватил арестованного под горло, – я ему растолкую, где больнее всего. Эй! – он вдавил пальцы поглубже в шею человека на полу.

 – А завтра всажу в десну иголку с зазубриной на конце, заведу под корень зуба, начну там ковыряться…

Арестант на это презрительно плюнул на пол.

– Пишли ви! Я вид Кеменя род веду!

– Ах ты гниль! – Великохатько вскинул руку с гантелью, но Борисов предостерегающе поднял палец, покрутил головой, скривив лицо, как от зубной боли.

– Симаков! – крикнул Иван, отпустив горло и поднимаясь.

Дверь кабинета распахнулась, в нее заглянул конвоир.

– В камеру!

Гантель полетела на бумаги в верхний ящик. Задвигание ящика совпало во времени со щелчком двери, которую следователь Борисов закрыл за выведенным арестантом.

– Серый[9 - Имеют в виду Серова, наркома внутренних дел Украины.] не любит, когда ему подсовывают инвалидов, – Борисов вернулся на середину комнаты, освещенную направленным ламповым светом, и опустился на место для арестованных. Это был не табурет, а стул, к полу не привинченный.