В этом нет сомнения

Теперь же он хотел меня видеть только для того, чтобы в очередной раз напомнить, что я ему должен пятьсот три доллара.

– Он волнуется из-за моего долга, Лиз? – спросил я робко. – Ради этого он меня и вызывает?

– Работа, мистер Стивенс…

– Я буду в три часа.

Положив трубку, я глубоко вздохнул. Господи, я готов схватиться за любую работу!

Несколько лет назад мне улыбалась фортуна! Я играл лихих парней в вестернах. Потом перешел на «приятеля, который никогда не добивается девушки». Второстепенная роль… После этого я уже был парнем, которого застрелили в самом начале фильма.

Затем – типом, который появляется всего на минуту с угрожающим видом. И наконец, ничего путного, мелкие роли… Потом более крупная роль в телевизионном многосерийном фильме… А теперь, как у нас принято выражаться, я «отдыхал».

Мне было под сорок. Высокий, интересный, темноволосый. Разведенный. Мой гардероб, о котором я очень заботился, начал проявлять признаки заношенности. А я все ждал и ждал… Я так глубоко опустился, что позволял себе за день проглотить только одну булочку с рубленым бифштексом и не смел отойти от телефона.

И однако, я надеялся еще на удачу…

Известно, что Лу Прентц был последней линией отступления для стареющих и не пользующихся успехом актеров и актрис. Когда все крупные, не очень крупные и даже малозначительные агентства больше тобой не интересовались, Лу не отказывался попытаться. Он частенько говаривал со своей масленой улыбкой: «Кто знает? Какой-нибудь новичок может на тебя клюнуть.

А это – доллары в мой карман!»

Отдавая должное Лу, нужно сказать, что последние шесть месяцев он поддерживал меня, когда волки уже завывали у меня под дверью. Вручая мне деньги в долг, он объяснял, что верит в меня. Он был убежден, что вернет свои деньги назад и получит еще двадцать пять процентов сверху. Я брал деньги и с радостью соглашался с ним, но в душе чувствовал, что он рискует. Я дошел до того, что даже продал машину.

Но раз Лиз сказала, что есть работа, значит так оно и было.

Лиз Мартин была умудренной опытом молодой особой. Последние три года она работала на Лу. Если есть на свете люди с золотыми сердцами, то Лиз – одна из них. Я видел, как она плакала, когда Лу выставил из своего офиса одну тощую старую актрису.

Лиз печатала как ненормальная, когда я вошел в крохотную комнатушку, которая служила внешним помещением конторы. Я подарил девушке свою широкую дружескую улыбку.