Война Калибана

– Так переговоры с этим созданием…

– Велись с тем, что осталось от дочери Жюль-Пьера Мао, – подтвердил Сорен. – То есть так они считают.

Авасарала тихо присвистнула.

– Я прошел проверку, мэм? – холодно спросил Сорен. Лицо его было непроницаемо, и только искорки в глазах говорили: «Не морочьте мне голову!» Против воли Авасарала усмехнулась.

– Никто не любит умников, – бросила она. Лифт остановился, и двери разошлись.

Жюль-Пьер Мао сидел за ее столом, излучая спокойствие с легким намеком на иронию. Беглым взглядом Авасарала вобрала в себя все подробности: шелковый костюм от хорошего портного – оттенок на грани между серым и беж, – залысина, не исправленная медициной, яркие голубые глаза – это, возможно, врожденное.

Он носил свой возраст как символ того, что сражение со временем и смертностью ниже его достоинства. Двадцать лет назад он был просто ошеломительным красавцем, а сейчас к красоте добавилась еще и степенность, и первый, инстинктивный импульс внушил ей симпатию к этому мужчине.

– Мистер Мао, – кивнула ему Авасарала, – простите, что заставила ждать.

– Мне уже приходилось сотрудничать с властями, – ответил он. От его европейского выговора масло бы растаяло. – Я понимаю, в каких условиях вы работаете. Чем могу служить помощнику госсекретаря?

Авасарала опустилась в кресло. Будда безмятежно улыбнулся со своего места. Дождь заливал окно, тени на лице Мао немного напоминали слезы. Она сплела пальцы.

– Хотите чаю?

– Нет, спасибо, – отказался Мао.

– Сорен, сходите, принесите мне чаю.

– Да, мэм, – отозвался молодой человек.

– Сорен!

– Да, мэм?

– И не спешите. – Конечно, мэм.

Дверь за ним закрылась. Мао устало улыбнулся.

– Мне следовало прийти с адвокатами?

– С этими крысюками? Нет, – ответила она, – суд свое слово сказал. Я не собираюсь заново выкручивать руки закону. У меня есть работа.

– Это я уважаю, – сказал Мао.

– Возникла проблема, – сообщила Авасарала, – а я не знаю, в чем она.

– Думаете, я знаю?

– Возможно. Я не раз бывала на процессах по разным поводам.

Большей частью все это – гимнастика по прикрыванию задницы. Если где и всплывает неприкрашенная истина, так только по недосмотру.

Голубые глаза прищурились, улыбка стала холоднее.

– Вы считаете, что я и мои подчиненные что-то скрывали? Я помог вам отправить в тюрьму могущественных людей, помощник госсекретаря. Я сжег мосты.

Жалобно бормотнул что-то отдаленный гром. Дождь с удвоенной яростью забарабанил по стеклу.