Война Калибана

Авасарала скрестила руки.

– Сожгли. Но это не значит, что вы идиот. Кое-что было сказано под присягой, но кое-что вы обошли. Эта комната не прослушивается, разговор не под протокол. Я должна знать о протомолекуле все, что вы знаете, но не сообщили на следствии.

Молчание между ними затянулось. Авасарала следила за его лицом, но этот человек давно научился скрывать свои мысли. Он был профессионалом в этом деле.

– Все теряется, – продолжала Авасарала. – Раз, во время финансового кризиса, мы обнаружили целый отдел аудита, о котором все забыли.

Так уж заведено: берешь проблему и спихиваешь ее кому-нибудь, а потом тебе попадается другая часть той же проблемы, и ты поручаешь ее другим людям. И очень скоро у вас набирается семь, восемь, сто разных ящичков, и в каждом идет работа, а общаться между собой им не позволяют правила секретности.

– Так вы думаете?..

– Мы покончили с «Протогеном» с вашей помощью. Я хочу знать, не известны ли вам какие-нибудь другие ящички.

И очень надеюсь на утвердительный ответ.

– Кто хочет знать: военный министр или Эрринрайт?

– Ни тот, ни другой. Только я.

– Я уже сказал все, что знал, – возразил Мао.

– Не верю.

Маска соскользнула с его лица. Это длилось не более секунды: чуть изменился угол наклона позвоночника, шевельнулись желваки на скулах, и все пропало. Это проглянул гнев. Любопытно.

– Они убили мою дочь, – тихо проговорил Мао. – Если бы у меня было, что скрывать, я бы не стал.

– Как сюда замешалась ваша девочка? – спросила Авасарала.

 – Они на нее нацелились? Кто-то использовал ее против вас?

– Просто несчастливое стечение обстоятельств. Она сбежала от нас в дальний космос, хотела что-то доказать. Молодость, мятежность, глупость. Мы пытались вернуть ее домой, но… она оказалась в неподходящем месте в неподходящее время.

Что-то затикало в сознании Авасаралы. Предчувствие. Интуиция. Она решилась.

– Вы с тех пор получали от нее весточки?

– Не понимаю.

– Получали от нее вести после падения Эроса на Венеру? Еще любопытнее оказалось наблюдать, как он разыгрывает ярость.

Гнев был почти настоящим. Авасарала не сумела бы сказать, что в нем выдавало фальшь. Возможно, слишком сознательный взгляд. Ощущение, что собеседник вникает в разговор острее прежнего. Настоящий гнев уносит человека. А этот был ходом в игре.

– Моя Джули мертва, – сказал он с драматической дрожью в голосе. – Погибла, когда эта мерзость извне рухнула на Венеру. Она погибла, спасая Землю.