Война Калибана

Авасарала противопоставила наигранному гневу подчеркнутую мягкость. Она понизила голос, изображая заботливую бабушку. Если Мао играет оскорбленного мужчину, она ответит материнской лаской.

– Что-то выжило, – напомнила она. – Всем известно: что-то пережило удар. У меня есть причины полагать, что это нечто не осталось на месте. Если, изменившись, она хоть отчасти осталась вашей дочерью, то могла попытаться наладить контакт. Связаться с вами. Или с матерью.

– Больше всего на свете я хотел бы вернуть свою малышку, – произнес Мао, – но ее больше нет.

Авасарала кивнула.

– Ладно, – сказала она.

– Что-то еще?

Опять фальшивый гнев. Она задумчиво провела языком по зубам. Что-то еще тут есть, что-то скрывается. По виду Мао не угадаешь.

– Вам известно о Ганимеде?

– Там начались бои, – ответил он.

– Возможно, это не все, – возразила она. – То, что убило вашу дочь, еще на свободе. Оно появлялось на Ганимеде. Я намерена узнать, каким образом и зачем.

– Я сделаю все возможное, – упавшим голосом пробормотал Мао.

– Начните вот с чего: что вы не договорили на расследовании? Не упомянули кого-то из деловых партнеров? Скрыли программу поддержки или вспомогательное подразделение сотрудников? Мне нет дела, нарушили вы закон или нет. Я добьюсь для вас амнистии практически в любом случае, но услышать должна сейчас же. Не откладывая.

– Амнистия? – повторил он, словно услышал шутку.

– Если расскажете сейчас – да.

– Будь у меня что-то, я бы сказал, – ответил он, – но я ничего больше не знаю.

– Ну что ж. Простите, что отняла у вас время. И… что разбередила открытую рану. Я потеряла сына. Чаранпалу было пятнадцать. Несчастный случай на лыжах.

– Сочувствую, – проговорил Мао.

– Если что-то узнаете, сообщите мне, – попросила она. – Непременно.

Он встал. Авасарала задержала его почти в дверях, снова заговорив:

– Жюль?

Он обернулся через плечо, застыл, как на стоп-кадре.

– Если обнаружится, что вы что-то знали, а мне не сказали, я очень рассержусь, – проговорила она.

– Если я не знал этого раньше, теперь знаю. – Прощальная реплика Мао оказалась не хуже любой другой. Дверь за ним закрылась. Авасарала вздохнула и откинулась в кресле. Повернулась к Будде.

– Не слишком ты мне помог, толстяк, – пробормотала она. Статуя, как и следовало ожидать, не ответила. Приглушив лампы, Авасарала впустила в комнату серый грозовой свет. Что-то ее беспокоило.