Книга душ

Он дважды поменял номер телефона, пытаясь избавиться от шквала звонков, бесчисленных просьб об интервью и банальных вопросов о том, что он сейчас чувствует. Ничего он не чувствует. Все он чувствует.

А теперь – вот это.

На стеллаже – сотни экземпляров книги, и на каждой обложке – ненавистное лицо. В каждом окне книжного магазина – плакат в человеческий рост, и на нем – то же самое жуткое лицо. Дональд Андерсон знаменит; образ монстра, десять лет терроризировавшего зимние улицы Эдинбурга, обрел плоть и кровь. И бессмертие.

Благодаря этой книге, которую он даже не в состоянии удержать в руках. «Рождественский маньяк» – спрашивайте в магазинах города! Реклама – на боках автобусов, курсирующих по Принсес-стрит, она бросается на зазевавшегося пешехода с бесчисленных заборов, автобусных остановок, газетных и журнальных обложек. Абсолютный бестселлер! Авторша выступает на собраниях, пожимает многочисленные руки, не вылезает из телевизора, гребет деньги лопатой. Джоан Далглиш повезло с Дональдом Андерсоном. Крупно повезло.

А вот семьям десяти жертв не повезло.

Он идет прочь от стеллажа и не видит, как продавец поднимает упавшую книгу, протирает рукой, будто некую драгоценность, и ставит обратно на полку. Он не замечает ничего вокруг, не видит возбужденной толпы, наслаждающейся описаниями сенсационных злодеяний. Все, что он видит, – как лопата швыряет холодную землю на деревянную крышку гроба под ледяным дождем.

14

– Какого черта ты вообще здесь делаешь? У тебя еще тело не опознано!

Суперинтендант Макинтайр стояла, уперев руки в боки и нагнув голову, и больше всего походила на жену рыбака, орущую на пьяного муженька.

Все, что Маклин успел сделать при ее появлении, – это соскочить с неудобного пластикового стула в коридоре больницы – и она сразу же принялась задавать ему трепку.

– Вскрытие назначено на полпятого. – Маклин посмотрел на часы и неловко переступил с ноги на ногу, борясь с желанием шагнуть назад. Он прекрасно знал, что Макинтайр тут же сделала бы шаг вперед, и в конце концов приперла бы его к стене.

 – Похоже придется пропустить.

– Вот как? – вздернула брови Макинтайр. – Это еще почему? Можно подумать, от тебя здесь много пользы.

– Ну… я только… – Маклин умолк. Действительно, все, что он мог делать, – это сидеть в больничном коридоре, будто бы искупая вину за то, что его подчиненный чуть не погиб.

– Как там Робертсон? – Суперинтендант выпрямилась, сердитое выражение ее лица несколько смягчилось.