Книга душ

 – Но ты же знаешь Дэгвуда…

– Так это что, его операция? Ну, тогда точно задница! – Эмма смяла шапочку, затолкала ее в карман комбинезона и, повернувшись к столпившимся вокруг мешков криминалистам, крикнула: – Ну что, ребята, поехали! Чем быстрей от этого отделаемся, тем меньше будет вони.

И, даже не попрощавшись, первой шагнула к фургону.

3

Хлещет ледяной дождь, превращая снег на кладбище в сероватую слякоть. Небо налилось свинцом, тучи сгущаются прямо над головами собравшихся у могилы, словно грозя поглотить их.

Он стоит у самого края, глядя вниз, в черноту, пока священник бормочет свои банальности.

Люди пришли в движение, четверо мужчин взялись за веревки, на которых лежит гроб. Она там, внутри, холодная и неподвижная, в любимом платье его матери. Это и ее любимое платье. Было любимое, теперь – никому больше не нужное. Ему хочется сорвать крышку, чтобы еще раз увидеть ее лицо. Хочется обнять ее и силой своего желания повернуть время вспять.

И тогда уж он не позволит случиться ничему плохому. Он отдал бы все на свете хотя бы за пару месяцев. И душу тоже? Да разумеется, несите договор, макайте в кровь гусиное перо и показывайте, где расписаться. Зачем ему душа – теперь, когда она умерла?

Он не шевелится. Просто не в состоянии. Он должен быть одним из тех, кто на веревках опускает гроб в могилу, но не способен и на это. Все, что он может, – стоять рядом.

Локоть сжимает чья-то рука. Он поворачивается и видит рядом женщину, одетую в черное.

Напудренное до белизны лицо в слезах, но в глазах у женщины – ненависть. Он читает в ее взгляде обвинение. Это он во всем виноват. Виноват, что ее девочка, ее единственная радость, сейчас навеки скроется под землей, которую уже начали швырять лопатами могильщики. Что она стала пищей для червей. Что она мертва.

Ему нечего возразить. Все верно, он и есть виновник. Почему она не столкнет его в могилу следом за гробом? Он не стал бы сопротивляться.

Это было бы счастьем – лежать, обняв ее гроб, пока сверху лопата за лопатой падает земля. Все что угодно лучше, чем пытаться жить дальше без нее.

Но он знает – именно это ему теперь и предстоит.

4

Полдень еще не миновал, а осеннее солнце уже устало клонилось к горизонту. Маклин поднял голову, чтобы посмотреть на полосатые, как шкура трески, облака над утесами Солсбери-Крэгз, и содрогнулся при мысли о неизбежной зиме.