Кровавое Евангелие

Джордан быстрым движением расстегнул молнию и раскрыл рюкзак. Будучи подрывником группы, Маккей запасся взрывчаткой, которая, согласно первоначальному плану, предназначалась для взрыва емкостей с отравляющим газом и уничтожения все еще опасных его остатков. Ведь тогда они думали, что им предстоит нечто более простое, типа ликвидации террористов.

Джордан действовал быстро, вставляя взрыватели в блоки пластиковой взрывчатки С-4. Маккей мог бы справиться с этим намного быстрее… Джордан старался не думать сейчас о нем и не смотреть в его сторону, будучи не в силах подавить в себе боль и горечь от этой потери.

Может быть, потом ему станет легче. Если, конечно, это «потом» для них наступит.

Он уложил и скрепил проволокой заряды, быстро делая в уме необходимые расчеты и бросая при этом частые взгляды на Эрин, разговаривающую с преподобным.

– Эта девочка, – сказала она, показывая рукой на тело пригвожденного к стене ребенка, – по вашим словам, умерла, когда ей было две тысячи лет?

Голос Корцы был настолько тихим, что Джордану пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его ответ.

– Она была из стригоев. Замурованная здесь для того, чтобы охранять Книгу. И эту возложенную на нее миссию она исполняла до того момента, пока эти серебряные стрелы, выпущенные из арбалетов, не прервали ее жизнь.

Работая руками, Джордан представил себе, как разворачивались эти леденящие кровь события: нацисты открыли саркофаг, обнаружили девочку, которая еще живая лежала в этом распроклятом гробу, а затем пригвоздили ее к стене градом серебряных стрел.

Стоун вспомнил тот измятый потрепанный противогаз, валявшийся возле входа в усыпальницу. Должно быть, нацисты знали, что их может ожидать там. Они готовились к встрече и с девочкой, и с токсичным газом.

Эрин наседала на падре, стараясь найти путь к пониманию всего этого, стараясь вставить разрозненные куски информации в научное уравнение, дабы объединить их и придать смысл.

– Выходит, что церковь использовала эту бедную девочку? Насильно заставила ее быть сторожевой собакой целых две тысячи лет?

– Она не была девочкой, и она спала, оставаясь нетленной в этом святом вине. – Корца перешел на шепот, в котором слышались нотки обиды. – Вообще-то вы правы. Не все одобряли столь жестокое решение. И были против этого проклятого места.