Невинные

Зато эта сцена хотя бы подсказала, в каком месяце, если не в году, она пробудилась.

Декабрь, канун Рождества.

Мимо прошла чета.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Элисабета скользнула за мраморную колонну. Женщина, как и мужчина, была одета в портки. Ее короткие волосы ниспадали лишь до плеч, а спутник, беседуя с ней, держал ее за руку.

Таких высоких женщин Элисабета еще не видала.

Скрывшись за колонной, она разглядывала другие фигуры, движущиеся по площади. Все ярко разряжены, укутаны в толстые кафтаны, пошитые очень изящно.

Из одной из соседних улиц выехала странная повозка, озаряя себе путь лучами неземного света, не запряженная никакими животными.

Дрожа, Элисабета прислонилась к колонне. Этот новый мир грозил ошеломить ее, обратить в камень. Понурив голову, она заставила себя дышать. Надо отгородиться от всего этого, найти себе одну крохотную задачу… и эту задачу осуществить.

В ноздри пахнуло вином. Она потрогала свое сырое одеяние. Так не пойдет. Снова оглядела площадь, рассматривая женщин в столь диковинных нарядах.

Чтобы улизнуть отсюда, нужно стать волком в овечьей шкуре, ибо если они догадаются, кто она такая, погибель неминуема.

Сколько бы лет ни прошло, эта истина останется неизменной.

Элисабета изо всех сил сжала кулаки, впившись ногтями в ладони. Она не хотела покидать знакомое окружение, чувствуя, что за пределами площади ее ждет нечто куда более чуждое, нежели в ее рубежах.

Но идти хочешь не хочешь надо.

Графине не пристало чуждаться своего долга.

А ее долг – выжить.

Чуя, что до рассвета еще долгие часы, она опустилась в тень колоннады. И сидела там не дыша, не шевелясь, недвижная, как статуя, прислушиваясь к хаотическим биениям человеческих сердец, к словам многих наречий, к то и дело раздающемуся смеху.

Эти люди так не похожи на мужчин и женщин ее времени.

Выше, громче, сильнее и упитаннее.

Больше всего ее поражали женщины, одетые в мужские одежды – штаны и рубашки. Они расхаживали без страха. Резко разговаривали с мужчинами, не опасаясь взбучки, и вообще вели себя, будто ровня, вовсе не взвешивая каждый жест и слово, как приходилось ей в свое время, а непринужденно, словно это в порядке вещей и принято повсеместно.

Многообещающая эпоха.

Беззаботно подошла молодая женщина, ведя малое дитя. Женщина куталась в бордовое шерстяное пальто, на ногах же у нее были сапожки для верховой езды, хотя, судя по запаху, они даже близко от лошади не ступали ни разу.