Невинные

Она понимала ночь – и считала, что владеет ею полновластно.

До сегодняшнего утра.

Уголками глаз Элисабета заметила призрачные силуэты. Она знала, что их больше дюжины, но насколько больше, не представляла. Не слыша ни биения сердец, ни дыхания, она сможет определить это, лишь когда они набросятся.

Значит, уже скоро.

Твари кружили, затягивая свои тенета все туже и туже.

Кажется, они уверены, что она их не заметила. Элисабета позволила им проникнуться этой уверенностью. Обман еще может спасти ее, как уже много раз в прошлом.

Она заманивала их все дальше, к полю брани, которое выбрала сама.

До места назначения еще далеко. Опасаясь, что они могут ринуться в нападение прежде, чем она туда доберется, Элисабета прибавила шагу, но лишь самую малость, ибо не хотела дать им понять, что учуяла их присутствие.

Ей нужна открытая площадка. В этих тесных переулочках им слишком легко наброситься на нее, взять числом.

Наконец стопы принесли ее к окрестностям Пантеона на Пьяцца-делла-Ротонда.

Эта площадь – ближайший участок открытого пространства. Серый свет проглядывающего солнца чуть разогнал тени на округлом куполе Пантеона. Открытый глаз oculum[11 - Oculum (лат.) – око, глаз. В данном случае – 9-метровое отверстие в центре купола Пантеона, впускающее внутрь не только свет, но и ветер, и снег, и дождь.] на его верхушке ждал нового дня. Во тьме он совершенно слеп.

Но не она. И не они.

Некогда Пантеон был обиталищем множества богов, но теперь католическая Церковь посвятила его лишь одному.

Элисабета сторонилась этого святилища. Святая земля внутри подорвет ее силы – как, впрочем, и тех, кто за ней охотится, но, возродившись с новым могуществом, она больше не желала с ним расставаться.

Вместо того она старалась держаться открытой площади перед зданием.

С одного боку ряд пустых торговых палаток ждал, когда свет дня преобразит их в оживленный рождественский рынок. Их праздничные золотые огни выключены, пустые столики защищают широкие зонты, обросшие от мороза инеем.

Поодаль виднеются темные, забранные ставнями витрины ресторанов, посетители которых давным-давно отошли ко сну.

У нее за спиной тени просачивались на площадь, держась у края.

Зная, что время на исходе, Элисабета заспешила к фонтану в центре площади. Положила ладони на серый камень его чаши. Совсем рядом резная каменная рыба изрыгала воду в бассейн, в центре которого возносился изящный обелиск.