Разрубленное небо

– Ты пьешь много саке, Артем-сан, – вдруг сказала девушка и впервые подняла голову, впервые открыто взглянула на Артема.

И вот тогда под взглядом ее агатовых миндалин он ощутил укол в сердце. Будто кольнули коротким женским кинжалом, каи-кэн.

– Я? Много? – пробормотал Артем. – С чего ты взяла, Ацухимэ-сан?

– Я увидела Омицу, подошла к ней, спросила у нее, как ты. Она ответила, что хорошо, только пьет много саке. И часто… – Ацухимэ мило наморщила лоб, что-то вспоминая, – и часто «ханадрит».

– Не так уж и часто, – вырвалось у Артема.

«Ай-яй-яй, – тут же пришло ему в голову, – еще подумает, что я оправдываюсь. А это несолидно для большого феодала».

– И что ты еще успела узнать от Омицу? – может быть, с некоторой поспешностью задал он следующий вопрос.

– Мы говорили о ее будущем ребенке, – Ацухимэ вновь опустила взгляд. «Ну да, действительно, – подумал Артем, – об этом трудно не заговорить двум женщинам, когда одна ходит с животом».

– Я думаю, о женских делах можно будет поговорить в другое время, – Хидейоши сурово посмотрел на сестру.

Потом снова перевел взгляд на Артема: – Ты хотел говорить прямо и открыто. Так вот слушай. Ты прав, двор пока не знает, как быть с тобой. Двор не знает, чего от тебя можно ждать. В Киото осведомлены обо всех твоих делах и начинаниях. И мнения высказывают разные…

– Ах вот как, осведомлены, – понимающе закивал Артем. – Впрочем, я и не сомневался в этом. Только вот хочется узнать, от кого в Киото получают сведения? Сам ведь понимаешь, есть некоторая разница в том, кто пишет донесения, друг или враг, доброжелатель или человек, за что-то на меня обиженный.

Или вам разные люди пишут?

– Я не знаю, кто пишет, – сказал Хидейоши. И вряд ли, насколько Артем его знал, он обманывал. – Но о тебе говорят везде. Не только в императорском городке, в домах столицы, но и в Камакура.

– Я могу это подтвердить, – снова вмешалась в разговор Ацухимэ. – Женщины в Хэйан между собой только и говорят, что о Белом Драконе. Правда, больше обсуждают не дела и начинания, а высокий рост и белые волосы.

Особенно волосы. Они гадают, какие могут быть дети у беловолосого великана и черноволосой девушки. Но это все лишь доказывает…

– Сестра! – в голосе Хидейоши прозвучали одновременно укор и мольба. – Я же сказал, о женских сплетнях вы поговорите позже.

Появился Рётаро с подносом. На подносе, разумеется, стояло все необходимое. Пока слуга расставлял плошки, кувшин, любимые Артемом крохотные деревянные стаканчики, все молчали.