Последняя одиссея

Теперь Мария поняла, откуда в нем такое упрямство: юное лицо инуита светилось страхом и решительностью. Его дед Джон Окалик был старейшиной инуитов, и это он сопровождал отряд Елены.

Джо встал и раздавил наполовину докуренную сигару. Значит, нервы у него на пределе.

– Я с тобой, парень.

– Джо… – обернулась к нему Мария.

Ковальски отмахнулся.

– Да будь я проклят, если стану сидеть сложа руки и слушать, как ветер пытается сорвать крышу. – Он посмотрел на нее. – Если есть хоть малейший шанс, что ребята там живы, я их хоть на экскаваторе откопаю.

Кроме них, никто не знает, что случилось с твоей подругой.

Мария взяла его за руку.

– Знаю. Я просто хотела сказать, что иду с тобой.

Ковальски напрягся.

– Погоди. Я не о том. Лучше будет, если…

Мария перебила его, поднимаясь на ноги:

– Нет. Ты говорил слишком зажигательно.

Джо твердо посмотрел на нее, решая, как сильно можно будет надавить, а затем пожал плечами, приняв единственно верное решение.

Йорген посмотрел сперва на одного, потом на другого.

– Вы оба рехнулись.

– Меня и похуже оскорбляли. – Джо махнул рукой Нуке: – Веди, малец.

Нука направился к двери.

– Идем. Мой дед еще жив, но времени мало. Надо спешить.

– Хоть бы ты был прав. – Джо похлопал мальчишку по худому плечу. – Неохота впустую жопу морозить.

12:22

– Надо рискнуть, – сказал Мак.

Стоя по пояс в ледяной воде, он отодвинул засов на двери. Обернулся к Джону и кивнул.

Умирать – так на своих условиях.

Полчаса назад ледник содрогнулся от мощного взрыва.

Мак уже приготовился к тому, что их погребет под тоннами льда. Однако время шло, эхо взрыва смолкло, а они по-прежнему оставались в живых. Потом стала прибывать вода, а значит, лед, обрушенный взрывом, запрудил канал.

Мак почти не сомневался, что нападавшие взорвали выход из тоннеля. Хлопнули на прощание дверью.

Мак не хотел тонуть, точно попавшая в ловушку крыса. Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь. Далось ему это не без труда, потому что мешала толща воды снаружи.

Он сжался, приготовившись к нападению полчища механических крабов… но, посветив фонариком, обнаружил, что половину кормы снесло. Остатки трюма превратились в тлеющие развалины. На воде тоже кое-где плавали пятачки пламени.

Сквозь густой дым виднелось красноватое свечение немногих уцелевших крабов. Они сидели на горящих кусках дерева или ледяных валунах. Двое даже оседлали плавающий в воде труп. Большинство не двигалось, их внутреннее пламя угасало.