Корпорация IMAGEN

И, если честно, самое главное, чего я не сделала, а должна была, – не сказала им. Дошло до того, что ночи я проводила в Игре Воображения, утром шла на работу, а во время обеда, в пустом офисе, находила местечко, где можно вздремнуть часок, пока никто не видит. На следующий вечер все повторялось заново. Наверное, выглядела, как зомби. – Она усмехнулась, хотя ничего смешного в ее рассказе не было. – Я едва могла говорить. Окружающие считали, что у меня нервный срыв, или я не знала, что ответить. А потом в конце концов поняли, что происходит.

И… – Она улыбнулась, широко раскинув руки в жесте поражения. – Меня подставили по всем фронтам. По-другому не скажешь.

– И поэтому ты стала посещать в группу?

– Ты хочешь спросить, было ли что-то еще? Да, чего уж там, много с чем пришлось разбираться… или не разбираться. – Много с чем – это ее сестра Мэг, дети и печальные последствия семейных отношений. Она отогнала эти мысли. – До кучи – период, когда я слишком много пила и все такое, и… сидела вообще без денег, проблем хоть отбавляй… тяжело было.

И вот, наконец, свершилось: она рассказала свою историю, которая ничем не отличается от историй других участников группы. Тяжело было. Достаточно. Она наскучила сама себе.

– А у тебя? – спросила она. – Были другие маленькие пристрастия или только Игра Воображения в чистом виде?

– Игра. Куда уж больше.

Кэсси вдруг заметила, что музыка не играла. Сотрудники протирали соседние столики, выключали свет.

Из клиентов остались только они.

– Нам, наверное, пора. Пусть спокойно закрываются.

Она подождала, пока он соберет свои вещи, вело-сумку и шлем, и они вместе поднялись по ступенькам из подвала на улицу. Огромное яркое небо заставило ее заморгать: чувствовалось, что уже поздно, когда они выбрались на улицу из своего «укрытия». Но, в конце концов, уже и должно быть поздно. Хотя почти наступил июнь, и весь вечер будет светло.

Они шли пешком обратно к дому, где проходили собрания группы.

Оставалось еще много тем, на которые они не могли говорить. Хотелось побольше узнать о Льюисе. И кое-что еще заинтересовало ее. Его запах, теплый и пряный, пробудил воспоминание, некое чувство, почти осязаемое, и ей никак не удавалось вспомнить, пришло оно из Игры Воображения или нет. И она стряхнула это чувство, потому что он был реальным. Льюис был настоящий, и здесь и сейчас было так реально, как она не чувствовала уже очень давно.