Избранное. Стихи, песни, поэмы

Там далеко от снов моих и близко

Их облик неопознанный живёт.

То меркнет он, то светится опять.

Запомнятся мне, видимо, до смерти

Чугун решётки, шпаги рукоять

И цепи на гранитном постаменте.

И где б теперь я ни был, всё равно

В потустороннем сумеречном дыме

Я вижу заснежённое окно

И церковь, вознесённую над ними,

Где в синеве заоблачных высот

Сияет шпиль, хлопочут птичьи стаи

И ангел крест над городом несёт,

Не ведая, куда его поставить.

    1978

Кюхельбекер

Когда б я вздумал сеять хлеб

И поучать других при этом,

Я был бы, видимо, нелеп,

Как Кюхельбекер с пистолетом.

Ах, эти ночи над Невой

И к рифме сладкое влеченье,

Азарт атаки штыковой

И безысходность заточенья!

Превозмогая боль и страх,

Сырой овчиной руки грея,

В чужом тулупе, в кандалах,

Был так похож он на еврея,

Когда оброс и исхудал,

Что Пушкин в тёмном помещенье

Его при встрече не узнал

И отвернулся с отвращеньем.

Судьба сказала: «Выбирай!»

И поменял любовник пылкий

Прибалтики цветущий край

На тяготы сибирской ссылки,

Чтобы среди чужих степей,

Свой быт уподобляя плачу,

Былых оплакивать друзей

И Якубовича в придачу.

Когда, касаясь сложных тем,

Я обращаюсь к прошлым летам,

О нём я думаю, затем

Что стал он истинным поэтом.

Что, жизнь окончив на щите,

Душою по-немецки странен,

Он принял смерть – как россиянин:

В глуши, в неволе, в нищете.

    1978

Веневитинов

Рождённый посреди созвездий

С талантом редким и умом,

Был Веневитинов с письмом

В столице схвачен по приезде.

«Как ведал жизнь! Как жил он мало!»,

Когда, бестрепетно легка,

Его на гибель обрекала

Любимой женщины рука.

Недолго длилось заключенье –

Дней пять от силы или шесть,

Но, видимо, причина есть

Тому, что впрок не шло леченье,

Что умер он от странной боли,

Которой и названья нет…

Поэт не может жить в неволе,

А кто живёт, тот не поэт.

    1978

Ах, зачем вы убили Александра Второго

Ах, зачем вы убили

Александра Второго?

Пали снежные крылья

на булыжник багровый.

В полном трауре свита

спешит к изголовью.

Кровь народа открыта

государевой кровью.

Ненавистники знати,

вы хотели того ли?

Не сумели понять вы

народа и Воли.

Он в подобной заботе

нуждался едва ли, –

Вас и на эшафоте

мужики проклинали.