Избранное. Стихи, песни, поэмы

Не флагманы, разбитые поврозь,

И не раскосый желтолицый ворог –

Виной пироксилин – бездымный порох

И русское извечное «авось».

    1988

Русская словесность

Святой угодник Мирликийский

Со свитком в высохшей руке.

Исток словесности российской

В церковном древнем языке.

Духовный, греческо-славянский,

Его надёжа и оплот,

Неповоротливый и вязкий,

Как в сотах затвердевший мёд.

Не куртуазные баллады,

Не серенады струнный звон,

А тусклый свет и едкий ладан,

И Богу истовый поклон.

В неё вложила голос веский

Небес торжественная синь.

Язык церковный здесь и светский

Не разводила врозь латынь.

Из бывших риз её знамёна.

Есть в музыке её речей

Суровость Ветхого канона

И жар оплавленных свечей.

Не лёгкость музы, что незримо

Определяет лад стихов,

А покаяние и схима,

И искупление грехов.

Не современные манеры,

Газетный шумный разнобой,

А правота жестокой веры,

Враждебность к ереси любой.

    1988

Колокол Ллойда

Между реклам, магазинов и бронзовых статуй,

Грузных омнибусов и суеты многолюдной,

В лондонском Сити, от времени зеленоватый,

Колокол Ллойда звонит по погибшему судну.

Зрелище это для жителей обыкновенно.

В дымное небо антенны уводят, как ванты.

Мерно звенит колокольная песня Биг-Бена,

Вторят ему погребальные эти куранты.

Стало быть, где-то обшивку изранили рифы,

Вспыхнул пожар, или волны пробили кингстоны.

Жирные чайки кружатся, снижаясь, как грифы.

Рокот воды заглушает проклятья и стоны.

Кто был виною – хозяин ли, старая пройда,

Штурман беспечный, что спит под водой непробудно?

В лондонском Сити, у двери всесильного Ллойда

Колокол медный звонит по погибшему судну.

Где ты, моё ленинградское давнее детство?

Тоненький Киплинг, затерянный между томами?

Тусклая Темза мерцает со мной по соседству,

Тауэр тонет в томительно тёмном тумане.

Как же я прожил, ни в Бога, ни в чёрта не веря,

Вместо молитвы запомнивший с детства «Каховку»?

Кто возместит мне утраты мои и потери?

Кто мне оплатит печальную эту страховку?

Сходство с судами любому заметить нетрудно

В утлом гробу или в детской тугой колыбели.

Колокол Ллойда звонит по погибшему судну, –

Не по тебе ли, любезнейший, не по тебе ли?

В час, когда спим и когда просыпаемся смутно,

В час, когда время сжигаем своё безрассудно,

В лондонском Сити, практически ежеминутно,

Колокол Ллойда звонит по погибшему судну.