Избранное. Стихи, песни, поэмы

От Афин остались храмы,

А от Спарты – кучка пепла.

Где Пилаты и Оресты,

Эврипиды и Солоны?

От Афин остались фрески,

А от Спарты – пук соломы.

От Афин остался Фидий,

Разойдясь в десятках копий,

А от Спарты только фига, –

Наконечники для копий.

Наступает век суровый,

Солнце в понт ныряет рыбой,

И умы морочит снова

Невесёлый этот выбор.

    1990

«Когда я в разлуке про Питер родной вспоминаю…»

Когда я в разлуке про Питер родной вспоминаю,

Взирая на облик его многочисленных карт,

Всё время мне кажется область его островная

Похожей на сердце, которое гложет инфаркт.

Ещё под крестом александровым благословенным,

Как швы, острова ненадёжные держат мосты,

Ещё помогают проток истлевающим венам

Гранитных каналов пульсирующие шунты.

Но сквозь оболочку как будто живущего тела

Уже проступает его неживое нутро.

Исходит на нет кровеносная эта система,

Изъедено сердце стальными червями метро.

Живущие ныне – лимитчики и полукровки, –

От них этот город уходит теперь навсегда, –

Он с теми, кто канул в бездонные рвы Пискарёвки,

Кто возле Песочной лежит без креста и следа.

Взгляни на него, ностальгией последнею позван,

На серое взморье в балтийской закатной крови,

И сам убедишься, что реанимировать поздно,

Как Санкт-Петербургом вдогонку его ни зови.

    1991

Петербург

Провода, что на серое небо накинуты сетью,

Провисают под бременем туч, постепенно старея.

Город тонет в болотах не год и не два, а столетье, –

Человек утонул бы, конечно, гораздо быстрее.

У Кронштадтского створа, грозя наводненьем жестоким,

Воду вспять повернули балтийские хмурые ветры.

Погружается город в бездонные финские топи

Неизменно и медленно – за год на полсантиметра.

Вдоль решёток узорных спешите, проворные гиды, –

Гложет дерево свай ледяная болотная влага.

Вместо плена позорного выбрал он честную гибель,

Не желая спускать с голубым перекрестием флага.

Современники наши увидят конец его вряд ли,

Но потомкам когда-нибудь станет от этого жутко:

На волне закачается адмиралтейский кораблик,

Петропавловский ангел крылом заполощет, как утка.

Позабудут с веками, смешав отдалённые даты,

О дворцах и каналах, о славе и подвигах ратных.

От орды сберёжет его, так же, как Китеж когда-то,

Праотец его крёстный, высокого рая привратник.