Легенды Царьграда

Итак, эта Кероэсса, вскормленная нимфой Семестрой и заблистав необычным обликом[40 - Дионисий Византийский (Анапл 24) уточняет, что у Кероессы «по обеим сторонам лба выступали как бы образы рожек».], весьма превосходила всех фракийских девушек и, совокупившись с морским Посейдоном, рождает того, кого назвали Византом. Он получил это имя от вскормившей его во Фракии нимфы Визии[41 - Подразумевается нимфа – эпоним города Визе в Восточной Фракии.], чьи воды горожане черпают и теперь[42 - Начало акведука, снабжавшего водой Константинополь, находилось около Визе, приблизительно в 250 км к западу.

].

8 (10). И вот, когда юноша достиг высшего расцвета и обитал во фракийских горах, страшный для зверей и варваров, принял он посольство от местных правителей, убеждавших его быть их союзником и другом.

9 (11). Когда же и Мелий[43 - Ср. Дионисий Византийский. Анапл 17.], царь фракийцев, пригласил его посостязаться со зверями[44 - Вероятно, речь идет об охоте.], и Визант, получив от него похвалы, принес в жертву укрощенного им быка, чтобы умилостивить отеческих даймонов, у слияния вышеупомянутых рек, внезапно появившийся орел хватает сердце жертвы.

И, отлетев на мыс Боспорского берега, он сел напротив так называемого Хрисополя[45 - Местность на восточном берегу Босфора (совр. Ускюдар), прямо напротив Византия.], которому Хрис, родившийся от Хрисеиды сын Агамемнона, убегая от злого умысла Клитемнестры после убийства отца и устремившись на поиски Ифигении, оставил свое имя в память о своем погребении у местных жителей, так как настиг его там конец жизни[46 - Ср. Дионисий Византийский. Анапл 109.].

10 (12). Итак, Визант очертил [границы] города на мысу Боспорского берега. Как рассказывают, при содействии Посейдона и Аполлона[47 - Аполлон и Посейдон названы также строителями стен Илиона (Гомер. Илиада 21.441–457). Ср. Зосим. Новая история II, 36–37.] он воздвигает стены[48 - Стены Византа – либо фикция, либо не оставили после себя археологических свидетельств.], придумав нечто, превосходящее всякое описание[49 - Ср.

Дион Кассий. Римская история LXXV, 10, 1–6.].

11 (13). Ведь он согласовал его башни, числом семь, так, чтобы они отвечали друг другу эхом. Ибо всякий раз, когда звук трубы или какой-то другой достигал башен, от одной к другой шло эхо, и так они передавали его до самой дальней[50 - Ср. Дион Кассий. Римская история LXXV, 14, 4–6.].

12 (14). Однако же мы не пропустим и кое чего другого, рассказанного писателями.