Кровные сестры

– При таких травмах память серьезно страдает, – говорил врач Пятничной Мамаше. – Возможно, у нее вовсе не осталось давних воспоминаний.

Пятничная Мамаша выглядела печальнее, чем мать на деревянной доске с картинками, которую Китти здесь выдали, чтобы видеть, на что она указывает здоровой рукой, и таким образом с ней общаться. (Ха! Скорее угадывать, что она пытается сказать, причем все время ошибаться!)

Развивающие занятия призваны помогать: Китти притворялась, что заново учит алфавит, хотя прекрасно его знала.

Но было даже весело наделять буквы новым смыслом: «П» – память, которую она «потеряла», не иначе, в пьяном угаре.

– Поглядите в гардеробе, – иногда шутила Китти. – Может, память там?

Но никто не смеялся, потому что ее не понимали.

«Н» – несчастный случай, который с ней произошел.

– Какой конкретно несчастный случай? – допытывалась она у персонала.

Но никто ей не отвечал.

– Бедняжка Китти, – говорили все, – она может только лепетать!

Знали бы они, что творится у нее в голове!

«Д» – Джеймс, ее фамилия.

По крайней мере, такая табличка висит на двери ее палаты рядом со списком таблеток, которые Китти необходимо давать каждый день. «Л» – лобные доли, о которых Китти узнала из беседы Пятничной Мамаши с врачом. Это отделы мозга, отвечающие за координацию, перепады настроения и много за что еще.

Наверное, к этому «многому» относится и невозможность вытолкнуть слова изо рта. У нее нет дефектов речи, объяснял врач Пятничной Мамаше, будто Китти не было рядом; ее мозг просто не желает транслировать мысли в слова.

– После некоторых травм мозга пациенты начинают ругаться, даже если раньше не позволяли себе непристойностей. Так как Китти молчит, нам сложно понять, что происходит у нее в голове.

– Уберите от меня свои иглы!

Медсестры начали поправлять одеяла в инвалидном кресле, клохтая, как целая стая наседок.

– Некоторые из нас, – хотела закричать Китти, – раньше были ничем не хуже вас!

Не все, конечно.

Дункан в круглых очках таким родился – родовая гипоксия. С грехом пополам он выучился говорить, но на всю жизнь остался «психически нестабильным». Больничные записи «пропали». Обычная история, каких много. А вот с ней, Китти, случилось действительно нечто важное.

– Готова к ланчу, Китти? – спросила, наклонившись к ней, девица. У нее была прямая светлая челка, которая покачивалась в такт словам.