Я отвернулась

 – Просит прохожих дать ей пару фунтов, чтобы оплатить «автобус до работы». Несколько таких каждый день – и ты дома и в шоколаде.

Хитро придумано.

Он смотрит на меня, словно оценивает.

– Но тебе лучше заняться неприкрытым старомодным попрошайничеством. Люди станут давать деньги, потому что ты напомнишь им маму, как мне напомнила мою. Тебе нужно просто найти местечко неподалеку от автобусной остановки и выставить вот эту табличку. Смотри. Я нарисовал для тебя.

Я просто не смогу этого сделать. Среди людей…

Он протягивает кусок картона.

На нем толстыми крупными черными буквами намалевано: «Я пенсионерка. У меня нет дома, и я голодаю. Прошу помощи».

Пол ухмыляется, вполне собой довольный:

– Я угадал с возрастом? Я все правильно понял?

– Нет, черт побери! Неправильно. Я не настолько старая!

– Ох, прости. Тогда лучше это переписать. Я не люблю лгать.

Женщина с волосами-сосульками и собакой фыркает.

– Правда, что ли, Пол?

– Хватит об этом. Я верю в нашу новенькую. – Он касается моей руки в знак того, что мы снова друзья.

 – У нас еще не было дамы в возрасте. Такие всегда заставляют кошельки раскрываться.

Он бросает на меня еще один взгляд.

– Так, а теперь о правилах, Джо. Не снимай шапочку. Бритая голова смотрится угрожающе. Если кто-то даст тебе еду, ты можешь съесть немного сама, но бо?льшую часть должна принести сюда для всех остальных. Все денежные пожертвования тоже должны поступать сразу сюда. Так мы работаем. Не пытайся что-то утаить. Мы будем тебя проверять.

 – Он хлопает меня по спине. – За дело! И не забудь сперва помыться. Никто не захочет приближаться к тебе, если ты будешь вонять.

Окоченевшая от холода и голода, я бреду к автовокзалу, постоянно оглядываясь через плечо. Я не знаю, что делать. Я чувствую себя в большей безопасности с кем-то вроде Пола, который будет за мной присматривать, но не хочу просить милостыню. Мое сердце стучит чаще, когда я вижу, что за мной идет высокий мужчина, однако он сворачивает в переулок. Уже настоящее утро, а небо все равно темно-розовое.

Множество людей выходят из автобусов и проходят мимо, одетые для работы. Что бы я только не отдала за уютную офисную работу в тепле. А затем я подхожу к месту, где выпрыгнула из автобуса позапрошлым вечером.

Какая-то женщина пытается втолкнуть вверх по пандусу коляску с кричащим ребенком.

– Вам помочь, дорогая? – спрашиваю я, но она не обращает внимания, будто меня здесь нет.

Я спешу через главную площадь, опустив голову вниз.