Просветление – путешествие без начала и конца. Последний цикл бесед Ошо

Разве «один» может существовать без «двух», «трех», «четырех», «пяти», «шести», «семи»?.. «Один» – это число; это просто меньше, чем два. Если есть единица, за ней последуют тысячи чисел, или миллионы, или триллионы. Им нет конца. Если вы начинаете с единицы, то оказываетесь вовлеченными в долгое, бесконечное путешествие.

Чтобы избежать этого, был найден обходной путь: не говорить «единство с Существованием», а говорить «недвойственность». Это как раз и означает единство, но если говорить это прямо, то возникает затруднение.

Как единица может существовать без двойки? Поэтому не говорите «один», а говорите просто «не два». Единство подразумевается, о нем не нужно говорить. Его невозможно выразить, но когда вы говорите «не два», вы на него указываете. Это просто жест – не поднимая никакого шума, вы на него указали. Это чистое указание.

Судзуки упускает суть. Революционным шагом является не мышление Дзен, а переживание Дзен. И это переживание «недвойственности». Нет ни видящего, ни видимого; есть лишь бытие.

Пришло время Сардара Гурудаяла Сингха[5 - Сардар Гурудаял Сингх – саньясин Ошо, известный своим громким неудержимым смехом.].

Включите свет! Мне нравится смотреть, как смеются мои люди. Я всецело против серьезности, но, к несчастью, мне приходится рассуждать о серьезных вещах. Однако это хорошо – поначалу придать вам серьезности; в этом случае легче возникает смех. В этом случае он приносит глубокое расслабление.

Маленький Альберт вбегает в деревенский магазин и бросается к прилавку.

– Эй, мистер, – кричит он старому Джоку, владельцу. – Мой папа чинил крышу, и из-под него выскользнула лестница! Сейчас он висит, держась за подоконник окна на верхнем этаже!

– Сынок, – отвечает старый Джок, – ты обратился не по адресу. Тебе нужен полицейский участок на той стороне дороги – беги быстрее!

– Да нет же, – возражает Альберт, – вы не поняли. Мне нужна пленка для фотоаппарата!

Одним воскресным утром преподобный отец Плесенинг приезжает, чтобы прочитать проповедь в маленькой часовенке загородной психушки «Здравствуй, крыша».

Взойдя на кафедру, он вдохновенно витийствует и пустословит, рассуждая о вечных муках и адском огне, сладчайшей Божьей любви и ночных сошествиях Святого Духа. Неожиданно Безумный Мелвин вскакивает со своей скамьи, воздевает руки к небесам и кричит:

– Что за дерьмо! Почему мы должны слушать этого идиота? – Затем Безумный Мелвин улыбается и садится на место.

Наступает мертвая тишина.