Эмма

– От роду не встречала я ни одной такой славной загадки!

– А я по меньшей мере не встречала ни одной, которая пришлась бы более к месту и ко времени.

– И она, пожалуй, длиннее всех, что мы читали прежде.

– Не думаю, чтобы длина была главным ее достоинством. Таким сочинениям краткость только на пользу.

Харриет, чье внимание всецело поглотили стихи мистера Элтона, не слышала последнего замечания. В уме ее рождались самые отрадные сравнения. После нескольких секунд молчания она, раскрасневшись, произнесла:

– Одно дело – ежели разум у человека обыкновенный, как у всех прочих людей.

Тогда он, если хочет кому-то что-то выразить, сядет и напишет – по-простому, коротенько. И совсем другое дело, когда он может сочинять стихи и хитроумные загадки.

Эмма и желать не могла, чтобы проза мистера Мартина была отвергнута с таким воодушевлением.

– До чего чудесные строки, – продолжала Харриет, – особенно две последние! Но как же мне вернуть стихотворение мистеру Элтону? Как сказать, что я знаю отгадку? Ах, мисс Вудхаус, как нам быть?

– Предоставьте все мне, а сами ничего не говорите.

Ввечеру он придет. Я возвращу ему листок, мы обменяемся какими-нибудь пустячными замечаниями, а вы пока сидите молча. Поверьте, ваши нежнейшие глаза еще успеют сказать ему «да».

– Ох как жаль, мисс Вудхаус, что я не могу записать эту чудесную загадку в свою тетрадь! Она была бы лучшей во всем нашем собрании!

– Замените чем-нибудь две последних строки и, пожалуй, запишите.

Отчего же нет?

– Но те строки…

– Пришлись вам по вкусу более всех остальных? Само собой. Однако написаны они для вас одной, вот и храните их для собственного удовольствия. Из вашей памяти они уж не исчезнут и смысла своего не переменят. Только в тетрадке вы запишете вместо них другие два стиха с теми же начальными буквами. Спрятав адресованную вам похвалу, вы получите премиленький акростих, годный для любой коллекции. Верьте моему слову: мистеру Элтону отнюдь не хотелось бы, чтобы его творением пренебрегли, как не хотелось бы, чтобы отвергли его страсть.

Влюбленного поэта следует поощрять во всем: и в чувствах, и в сочинительстве – или же не поощрять вовсе. Дайте тетрадку сюда: я сама перепишу стихи, чтобы отвести подозрение от вас.

Как ни тяжело было Харриет пожертвовать двумя последними строками, она подчинилась, дабы не выставлять любовное признание на всеобщее обозрение.