Сила эмпата. Опыт и Практика раскрытия индивидуальности

А тогда… Они хотели отвлечь меня этой самой футболкой из «Березки», которую, кстати, потом зажевала стиральная машина. Но не тут-то было! У меня случился настоящий припадок, приступ ярости: я разбил все, что мог разбить в нашей палате, вырвал все провода, крушил все, что попадалось под руку. Потом меня упекли в изолятор, где долго отпаивали чем-то успокоительным.

Сейчас я понимаю, что каждая смерть собаки стала для меня моментом взросления. Мне никогда не было особенно хорошо с людьми. А вот с собаками – было.

Их я по-настоящему любил.

Тогда, в детстве, анализируя то, что происходит с моими животными, я пришел к выводу, что нам никто не принадлежит, мы не властны ни над чьей жизнью, судьбой. Все это находится в чьих-то руках – и отнюдь не в наших. Осталось только разобраться, в чьих.

Я задавал себе вопрос: «Почему все мои животные умирают так рано?» И понял, что дело, возможно, в том, что я очень агрессивен, я ненавижу людей, презираю их. Может, я уже перешел на сторону зла?

Я заинтересовался оккультизмом, и совершенно мистическим образом мне в руки попал Папюс[2 - Папюс – известный французский оккультист, масон, автор более 400 статей и 25 книг по магии и каббале.

]. Затем я перечитал все, что было доступно в те времена на тему зла. Перелопатил, наверное, всю литературу, которая была связана с представлениями о зле. Довольно странный выбор книг для ребенка, не правда ли? Видимо, пространство отвечало на мой запрос, на мою боль, а я хотел еще больше боли.

Мне казалось, что другой болью я смогу перебить боль своей утраты.

Снова и снова я пытался ответить на вопрос: почему от меня уходят животные, которых я так люблю, которые мне так дороги? И все больше осознавал, что я не такой, как все.

Еще один переломный момент связан с бабушкой Леной. Она была нашей дальней родственницей – «седьмая вода на киселе». На летние каникулы меня часто отправляли к ней в Гороховец – очень милый зеленый городок. Бабушка Лена была учительницей, своих детей не имела и всегда была рада моему приезду.

Помню, вместо сказок она часто читала мне Бродского – под его стихи я засыпал по вечерам.

И вот однажды поздно вечером в нашей московской квартире раздался телефонный звонок. Мы с братом в этот момент над чем-то дружно хохотали. Вдруг в комнату вошла мама и сказала: «Тихо! Бабушка Лена умерла».

«Как же так? Почему умерла? Значит, я больше не поеду к ней летом…» – пронеслось у меня в голове. И ничего нельзя сделать, только принять этот факт.