Секретные объекты «Вервольфа»

Было сыро, пахло затхлостью, как это бывает в давно не проветриваемом помещении, но достаточно тепло.

На грязных ящиках, лежащих на полу, сбившись в кучу, сидели люди – четверо мужчин и одна молодая женщина с маленьким ребенком на руках. При каждом взрыве малыш, а это был мальчик лет трех, вздрагивал. Мать шептала ему что-то успокаивающее. Остальные безучастно, даже как-то обреченно молчали. Старший из сидевших, мужчина лет шестидесяти пяти, в темном изодранном плаще, слегка покачивался из стороны в сторону, зажав руками голову.

Когда шум на мгновение смолкал, было слышно, что он беспрерывно повторяет одно и то же слово: «Лотта! Лотта! Лотта!» Наверное, имя своей жены или дочери.

Другой, одетый в коричневую кожаную куртку, все время шарил руками по внутренним карманам, будто пытаясь найти в них что-то очень важное. Когда раздавался близкий взрыв и через щель в подвал просыпалась очередная порция песка, он замирал, словно застыв, потом снова продолжал свой бессмысленный поиск.

Двое довольно молодых солдат в грязной униформе, время от времени тревожно прислушиваясь к грохоту на улице, переговаривались между собой. Было видно, что разговор этот волнует их не меньше, чем происходящее наверху. Такие серьезные и обеспокоенные были у них лица.

Один из них, со всклокоченной копной светлых, давно не мытых и не стриженных волос, с тревогой в голосе продолжал, похоже, уже давно начавшийся спор:

– Но, Пауль, даже если мы ни слова не скажем о «команде», русские все равно докопаются… Ты же знаешь…

– Даже и не думай! Стоит тебе заикнуться о «команде» – считай, ты уже труп! – ответил ему резко немец постарше.

Он держал в руках солдатский ранец с притороченным к нему тонким одеялом мышиного цвета. – Они рыщут по всему фронту, отлавливая наших, а ты хочешь сам отдаться им в руки. Не вздумай, Рольф! Умереть геройской смертью за фюрера ты всегда успеешь.

Наверху где-то совсем рядом раздался страшный взрыв. Весь дом тряхнуло так, что, казалось, сейчас он рассыплется, как карточный домик, и погребет под своими обломками обитателей маленького подвала. Огонь свечи вздрогнул и погас.

Ребенок, всхлипнув, залепетал тонким голосом: «Мути! мути!» Мать еще крепче прижала его голову к своему плечу, пытаясь накрыть мальчика толстым шерстяным пледом.