Поэтический язык Марины Цветаевой

Гаспаровым (Гаспаров 1997: 183):

Чистым слухом

Или чистым звуком

Движемся?

‹…›

Паузами, промежутками

Мо?чи, и движче движкого –

Паузами, передышками

Паровика за м?чкою…

‹…›

И – не скажу, чтоб сладкими –

Паузами: пересадками

С местного в межпространственный –

Паузами, полустанками

Сердца, когда от легкого –

Ох! – полуостановками

Вздоха, – мытарства рыбного

Паузами, перерывами

То?ка, паров на убыли

Паузами, перерубами

Пульса – невнятно сказано:

Паузами – ложь, раз – спазмами

Вздоха… Дыра бездонная

Легкого, пораженного

Вечностью…

– Не все ее –

Так.

Иные – смерть.

– Землеотсечение.

Кончен воздух. Твердь

    (П.: 314).

Изображая преодоление земного притяжения самолетом (метафорически – душой), Цветаева звуками рисует удушие смерти, и это состояние вербализуется в сочетаниях полуостановками / Вздоха; перерывами / То?ка; перерубами / Пульса; спазмами / Вздоха; Кончен воздух, словами вечностью, смерть, землеотсечение.

Регулярная пауза переноса при несовпадении ритмического членения текста с синтаксическим усиливает этот эффект на уровне сочетания слов и синтагм.

Любопытны толкования этой поэмы с разных точек зрения. М. Л. Гаспаров характеризует «Поэму Воздуха» так: «Разорванность, отрывистость, восклицательно-вопросительное оформление обрывков, перекомпоновка обрывков в параллельные группы, связанные ближними и дальними перекличками; использование двусмысленностей для создания добавочных планов значения, использование неназванностей, подсказываемых структурой контекста и фоном подтекста, – таковы основные приемы, которыми построена “Поэма воздуха”.

Отчасти это напоминает (не совсем ожиданно) технику раннего аналитического кубизма в живописи, когда объект разымался на элементы, которые перегруппировывались и обрастали сложной сетью орнаментальных отголосков» (Гаспаров 1997: 186).

По мнению А. Иличевского, в этой поэме изображена «поэтическая речь как метафизический полет, траектория которого – становление поэтического духа; просодия – и воплощаемый ею акустический образ Времени; звук и звукосмысл, взятые на вершине трансцендирующего, восходящего полета – вплоть до вне-семантического предела (“апофеоз звука”)» (Иличевский 2000).