Вернуться назад

В окно стучал мелкий дождь, словно просясь в сумрак комнаты, принося с собой пронизывающий холод, от которого не спасало даже большое ватное одеяло. Поднялась с кровати, завернувшись в него, и подошла к тяжёлым шторам, чтоб освободить от оков ночи спальню.

Унылый пейзаж за слегка запотевшим окном, почему-то привлёк внимание. На дереве посреди лужайки, листвы почти не было, да и все дубы на нашей улице и многих других оказались обнажены и открыты. Земля укрылась разноцветным ковром прошлого, которое ещё вчера казалось чем-то близким и настоящим.

Люди спешили мимо по дорожкам, каждый по своим делам и им совершенно не было дела до того, что кто-то вчера покинул планету, надеюсь, что в поисках лучшей жизни, где-то ещё.

Часы на тумбочке все не унимались, с большой скоростью меняя цифры на своём лице. И вот уже десять тридцать.

– Надо одеваться, надо идти, надо, надо, надо…,– приказала самой себе, взяв первое попавшееся чёрное платье и натянув на осунувшееся тело. Проходя мимо большого зеркала, неожиданно заметила чёрную тень, и даже немного испугалась, но потом поняла, что это всего лишь я: с синяками под глазами, сгорбленная, серая, со спутанной кипой волос на голове,– это всего лишь я!

Вот она пугающая дорога на кладбище к последнему приюту друга детства.

Дождь успокоился, раздев деревья ещё больше и бросив их одежды людям под ноги. Листья так беспомощно хрустели, ломались под ногами и взлетали вверх, что не могла думать ни о чём, кроме них.

Весь путь показался очередным испытанием нервов на прочность, ведь мы с мамой не сказали и слова друг другу.

Мысли витали где-то далеко, и я совсем не думала о предстоящем событии, о чём угодно,– листьях, холоде, обеде, но только не о нём. Оказавшись, наконец, в назначенном месте в назначенное время, мы оказались последними из пришедших сюда. Все те, кто ещё вчера сочинял торжественные речи, покупал подарки, спешил поздравлять Питера и Мию с бракосочетанием, сегодня большим чёрным пятном столпились на этом холме вокруг гроба, в котором лежал прекрасный незнакомец, чьи руки сковала вечность.

– Питер, мой Питер!– думала, про себя украдкой глядя на него.

А вот и его ледяная и прекрасная супруга, стоит как ни в чём не бывало среди этой скорбной черноты, на лице ни единой эмоции, каких-либо чувств… радости, боли, словно каменная статуя, сошедшая с одной из здешних могил. Она так величественно выделялась из всей этой серой массы, что даже дух захватывало.