Вернуться назад

Сама не знаю почему, но ненавидела её всей своей душой, за это спокойствие, равнодушие, в то время как всё внутри меня разрывается на части и кричит от боли, она так торжественно спокойна! Ненавижу её, за то, что забрала моего единственного друга!

В том, что случилось с Питером, виновата она и только она! В этом я была абсолютно уверена как ни в чём другом на свете. В двадцать два года сердечный приступ, не смешите, у него никогда не было проблем с сердцем, пока не появилась Мия!

Люди по-прежнему толпились вокруг.

Кто-то плакал, кто-то перешёптывался глядя на вдову и только Пит и его жена во всём этом сумасшествии были абсолютно спокойны.

Всем сердцем желая исчезнуть, раствориться вместе с росой, подошла ближе и встала со столь ненавистной девушкой бок о бок. Не могу сказать, что она уловила в моём взгляде, но только взглянув в мою сторону, Миа улыбнулась и тут же ушла, оставив нас с Питером вдвоём, насколько это было возможно среди этой толпы.

– Пит, – прошептала я, подойдя ближе к гробу и несмело вглядываясь в едва знакомые черты лица друга.

– Милый мой, что же случилось, как это произошло? Почему ты вдруг решил оставить меня? Бросить? Как буду жить без тебя? Как смогу смириться с мыслью, что ты не рядом, что тебя больше нет!?

– Пит,– требовательно шептала, не замечая, как делаю ещё один шаг, чтобы оказаться ближе к нему. Тело, незаметно для головы, склонилось над тем, кто ещё вчера был моим другом. Горячие слёзы покатились по щекам, упав на плечо, которое всегда находилось рядом, когда сердцу становилось плохо.

Мысли душили, терзали, ведь память воскрешала столько разных картин из нашего с ним детства. Память рождала его смелым, сильным, смешным, неуклюжим, живым! Вот мы малышами играем в песочнице, вот купаемся в речке, и Питер как старший брат, учит меня плавать. Вот празднуем наши дни рождения в один день, поедаем мороженое втайне от родителей в парке на скамье…

– Пит,– повторила,– ты всегда будешь со мной, навсегда останешься в мыслях, сердце…

Я как маленькая девочка рыдала и еле сдерживалась, чтобы с криком не броситься к нему на грудь и не начать обнимать лучшего друга.

В этот момент ужас охватил душу настолько, что перестала плакать, думать и, кажется, даже дышать…

Питер открыл свои голубые, как небо глаза, и смотрел на меня, причём не просто смотрел, его пухлые, бледные губы растянулись в виноватой улыбке, как бы успокаивая взглядом и говоря, что всё хорошо.