Призраки человечности. План Альмонди

Внимательно рассмотрела основные показатели эмоционального профиля, сопровождая мысленные выводы кивками и периодическими многозначительными «угу»… К этому времени Альмонди уже следила за ее действиями в оба, сгорая от нетерпения услышать хоть какие-то объяснения. Переключилась на внешность незнакомки, чтобы отвлечься… Полненькая и темноволосая, с аккуратным каре и легким пушком над верхней губой, в пестром халате медсестры, за приподнятой рукой бейджика не разглядеть. Ей, очевидно, хорошо за тридцать.

Тридцать восемь? Или, может быть, сорок? Наконец женщина все-таки соизволила заговорить:

– Хм… Странно. А стрессоустойчивость-то у нас семьдесят восемь процентов. Тебя, моя девочка, не так-то просто вывести из себя. И что же тебя так напугало… расстроило? Может, долго держала недовольство в себе? Много навалилось разом? Или просто сильно переутомилась?

– Н-наверное… – Альмонди приподнялась на локтях, разглядывая шипящую стену цветного пара с запахом хвои вокруг своей кровати – считалось, что подобные приспособления должны создавать имитацию уединенности и успокаивать или, напротив, наполнять энергией, в зависимости от подобранных ароматов и цветов, – сквозь которую едва можно было различить силуэты двух соседок по палате.

Это не амбулатория? Она в стационаре? – Но мне надо срочно бежать! У меня сегодня вручение табеля успеваемости!

– Тихо-тихо, моя хорошая. Ты же только что оттуда. Неужели, не помнишь, – медсестра мягким прикосновением ладони вернула вскочившую с койки Альмонди на место и на всякий случай потрогала ее лоб.

Не могли же приборы выйти из строя?

Тут, появившись из салатовой паровой стены, возле кровати вдруг оказался профессор Первочевский.

– Так это был не сон? – Альмонди раскрыла рот, а браслет на ее запястье, считывающий пульс и давление, тревожно запиликал.

– И что же, милочка, вы так разнервничались? Разве от хороших новостей попадают в больницу? Вы, и вправду, уникум, – на его лице показалась редкая кривоватая улыбка, демонстрирующая ироничный настрой и призванная скрыть внутреннее беспокойство и чувство вины.

Медсестра уже было хотела попросить посетителя удалиться и вернуться, когда состояние пациентки станет стабильнее, но, заслышав убаюкивающую интонацию профессора, Альмонди вдруг успокоилась, и браслет затих.

– Профессор. Как же так? Неужели вам пришлось прийти сюда ради меня? Мне так неловко.

– Бросьте уже мне это, Альмонди.