Вслед за змеями

 – Нет, мы ищем тех, кто помоложе, кто умеет следить и запоминать. В том числе то, что к людям с этой стороны пришло.

То, что эти, помоложе, ей не понравятся, Марья поняла еще до того, как Финист дошел до группы странных существ – темных, с длинными ломкими конечностями и безглазыми лицами. Они не походили ни на что из того, что Марья могла бы видеть или представить, двигались редкими рывками и скалили игольчатые прозрачные зубы. Эти твари не казались разумными, и Марья отступила за спину Финисту. Если нападут, то пусть начнут жрать с него.

– Есть у меня одна история, – ни к кому не обращаясь, заговорил Финист, и все твари одновременно повернулись к нему, да так быстро, что Марья даже не заметила движения: моргнула – а зубастые морды уже к ним обращены. – Про то, как одна девица из окна в Навь шагнула…

– Вссс! Сказочки про Навь старикам рас-с-сказывай! Или историю говори, или убирайс-с-ся! Другое здесссь не жалуют! – Кажется, они и говорили хором, одинаково распахивая огромные пасти.

За частоколом рыбьих зубов не было видно языка или глотки – только сплошная чернота. Марью замутило, и она поспешно опустила взгляд. Лучше смотреть на их лапы – тонкие, когтистые, непропорциональные… хотя как представишь, что полоснет по горлу такая, и тоже дурнеет сразу.

– Вот как? – Финист удивленно приподнял брови. В задумчивости сдвинул дужку очков и потер переносицу. – Хорошо, у меня есть другая история. О том, как женщина себя алкоголем убивала, но убил ее один из ваших – до дна высосал – почти на глазах у дочерей.

Марья застыла, жадно ловя каждое слово, и от догадки ее затошнило. Это… это получается, он о ее матери говорит? Превратил ее смерть в байку на продажу?! Гнев затопил зрение, и под ледяной броней монстр приоткрыл глаза. Марья резко вдохнула, успокаиваясь, от гнева прячась за страхом: значит, это была не болезнь? Значит, странные тени ей тогда не казались?

Твари задвигались, защелкали многочисленные суставы в нескладных конечностях, как костяшки на детских счетах.

– Интерес-с-сно, интерес-с-сно, – многоголосое шипение раздалось со всех сторон, и неясно было, какая тварь говорит. – У меня ес-с-сть история о потерянном ребенке… а у меня – о забытом. У меня – как бабка своих детей сожрала, одного за другим. А у меня – как наша с-с-сестра кошкой год у семьи жила, пока вс-с-се с-с-сердца не выела…

Холод вцепился в нутро, растекся по жилам, и Марья покачнулась, с трудом устояв на ногах.