Вслед за змеями

– Вернемся в мою квартиру? Ну, в ее копию на этой стороне?

Финист странно оглянулся на Марью, дернул уголком губ, но промолчал. Он был мрачен и задумчив, настороженно прислушивался и не язвил. Он был жуток, но сейчас его слова не пытались пройтись иглами по открытым нервам, и Марья подумала, что таким он ей даже больше нравится.

– На этой стороне жилые дома опасны, – равнодушно пояснил Финист. – Там, где уже умирал человек, нежить и твари, что гораздо гаже нежити, чувствуют себя, как дома. А в старых домах могут и на мир живых влиять.

– Дома с привидениями?

– В точку. Нам подошла бы новостройка или офисное здание… если его не из жилого переделали.

Марья задумалась. Она никогда не интересовалась историей города настолько, чтоб специально узнавать, в каких домах еще никто не умирал. Да и были ли такие дома? Особенно низкий раскат грома из нутра туч подстегнул мысли – вымокнуть под ливнем не хотелось.

– А торговый центр подойдет? Который на пустыре, куда раньше ярмарки с каруселями приезжали?

Размытое воспоминание – солнце, отец, сладкая вата – царапнуло сердце и отступило, словно выцветшая фотография выглянула на миг из пухлой папки и тут же снова в ней затерялась.

Финист остановился, обдумывая предложение, огляделся, пытаясь сориентироваться в лабиринте потустороннего города.

– Ну, пойдем посмотрим, – наконец он согласился без особой уверенности.

После недолгих колебаний Марья спросила, как бы между прочим:

– Ты так спокойно торговался с тварями. Неужели их слову можно верить?

– Гадаешь, можно верить ли мне? – Финист криво усмехнулся.

 – Не переживай, маленькая сестрица, если нечисть дала слово, она не сможет его не сдержать.

Марья неловко улыбнулась, прокручивая в памяти обещание торговца и ища в нем подвох. Не мог же он и вправду звать ее для честной сделки? Или все-таки мог?

Чем дальше они уходили от площади, тем меньше оставалось старинных домов, еще сохранивших остатки классической красоты за облупившейся штукатуркой, тем выше вырастали кирпичные и панельные коробки с отражениями призрачных огней в темных окнах.

Иногда тротуар сменялся тропой среди высоких трав, иногда она терялась среди пустырей битого стекла и кирпича. Марья давно утратила чувство времени и пространства и в одиночку даже на площадь вернуться бы не смогла. Ей казалось, что город меняется с каждым ее шагом, перестраивая сам себя, как в дурном сне. Но Финист шел уверенно, словно среди лабиринта одинаковых домов видел нужный путь.